Когда она уснула в его объятиях, ей еще в голову не приходили мысли, что одолевали сейчас. Как теперь в глаза смотреть, что говорить и не будет ли он жалеть о своем поступке. Ведь сам утверждал, что спать вместе с кем-то ему не нравиться. А вчера этот "намек" на совместный сон на диване. А потом еще и его поступок ночью… все это сбивало с толку. С одной стороны, Ника радовалась, что его настроение не ухудшилось и его не бесит ее присутствие. С другой, она все равно не могла понять не себя не его. Что-то внутри подсказывало, что пора заканчивать с этим постоянным и бессмысленным анализом и просто пуститься по течению. Будем решать проблемы по мере поступления, решила Ника, когда входная дверь хлопнула и муж ушел на свою привычную пробежку.
Вот и возникла отличная возможность пробродить по его дому и оглядеться.
На втором этаже кроме хозяйской спальни были еще две комнаты, обе были пустыми пока. Точнее в одной была мебель, но еще не расставленная, как будто дожидаясь своей очереди в центре комнаты в упаковках. Большая ванная комната и туалет.
На первом, кроме большой комнаты, кухни и прихожей была еще комнатка по меньше, вроде кабинета. Там был его переносной компьютер, стол с креслом и шкафы с различной литературой и прочими папками. А еще очень приятны мягкий ворсистый ковер.
Дом был довольно светлым, окна большие, цветовая гамма приятная. Стены светлые, мебель темная. Чувствовался характер хозяина. Конкретность и строгость, но был намек и на какие-то поблажки, мягкость.
Ника включила магнитофон и подтанцовывая в такт какой-то ритмичной песне двинулась в кухню изучать содержимое холодильника.
— Там пусто, надо будет в магазин сходить чуть позже, — сообщил хозяин дома, внезапно возникший рядом с ней. Ника зло взглянула на него.
— Ты меня заикой сделаешь!
— Музыку по тише ставь, — посоветовал он ухмыляясь и достал из принесенного пакета яйца, молоко, ветчину и хлеб. Значит еще и в магазин забежать успел.
— Не холодно? — ласково поинтересовался он, покосившись на ее прикид. Она так и не оделась, оставаясь в его футболки, которая едва прикрывала бедра. Ника подняла на него глаза и тут же опустила. Опять этот его "ласковый" тон и ехидная ухмылочка.
К тому времени, когда она спустилась, он уже пожарил яичницу с ветчиной и сварил кофе.
— Ты разве чай не будешь? — спросила она просто, чтобы что-то вообще спросить.
— Нет, плохо спал, и нужно кофе, чтобы окончательно проснуться. Кто-то не возился во сне, с одеяло на себя перетягивал, — с печалью в голосе пояснил Серебряков отпивая из кружки облокачиваясь при этом спиной о столешницу. Подняв на него негодующий взгляд, Ника была готова ему это кофе за шиворот вылить. Все же поднял тему! А она уже надеялась, что это обсуждать не будут.
Словно прочитав ее мысли, он убрал чашку и весело рассмеявшись.
— Ник ради бога, мы взрослые люди, чего ты так реагируешь?
— Ничего, можно подумать, у тебя дома одно одеяло, взял бы другое.
— Да я пытался встать с кровати, но ты так вцепилась, что я побоялся…
— Во что это вцепилась интересно? И чего это ты там так испугался?
Ника оказалась слишком близко, и в следующий миг смех в его лазах сменился на что-то очень опасное и темное. А еще через секунду она оказалась зажатая между столешницей и Алексеем, который очень напряженно смотрел на нее. Он не трогал ее руками, облокотившись ими о шкафчик за ее головой. Так что и голова у нее оказалось зафиксированной и не сильно то вырвешься.
Ника не знала куда девать свои руки и на всякий случай вцепилась о столешницу за спиной. Так он хоть если что не скажет, что она его спровоцировала.
Но уже спустя мгновения, руки осторожно легли ему на пояс и поползли за спину. Ника все теснее прижималась в поцелуе стараясь удержать этом ощущение как можно дольше. Ей очень не хватало его, до боли в сердце, она тосковала…
Поняв, что она не сбежит, Серебряков переместил руки ей на затылок и спину, поглаживая, прижимая. Возбуждение нарастало.
Ника вздрогнула всем телом, когда раздался звонок телефона и попыталась было отстраниться, но Алексей продолжал ее удерживать, целуя и лаская. Ника не противилась. Но звонящий оказался очень требователен и в конце концов Серебряков чертыхнувшись, отпустил ее ушел отвечать на телефонный звонок.
Это дало Нике возможность перевести дух и выдохнуть. Пальцы мелко дрожали, когда она накладывала себе завтрак в тарелку. Губы все еще были чувствительными от его поцелуев, в ладони помнили прикосновение к голой коже под футболкой. Внутри все сладко ныло и требовало продолжения. Она сама себя не узнавала.
Ника почти не чувствовала вкуса того, что ела. Жевала, запивала и думы думала. Тяжкие такие, не понятные. И все прислушивалась к ощущениям. У нее такого точно раньше не было. Хотя значение слова "секс" она давно уже познала не только в теории. И целовалась далеко не в первый раз. Но вот чувства, что прямо сгорает от нетерпения, и очень хочется прикасаться не только, когда он обнимает ее в страстных объятиях — такого, нет, не было.
— Поела? Погуляем?
