Однако председатель Общества Собирателей Чемоданов, который в парадном костюме стоял у входа, приветствуя входящих гостей и участников выставки, при виде его улыбнулся и подумал: «Какой наивный молодой человек! Он полагает, что этот маскарад делает его неузнаваемым. Да стоит мне хоть раз увидеть чемодан, и я где угодно узнаю его хоть за версту, а вместе с ним — и его владельца».
— Добро пожаловать, — обратился он к незнакомцу. Что-то я вас не припоминаю. Вы, должно быть, гость?
Для гостей была установлена плата за вход.
Незнакомец молча членский билет и, нераскрывая, предъявил его Председателю.
— О, прошу прощения, — сказал Председатель и громко позвал:
— Федор Евстафьич! Здесь новый член. Проводите его, пожалуйста.
2. И навстречу Дмитрию Васильевичу (а он-то и был странным незнакомцем) вышел не кто иной, как его престарелый сосед снизу.
— Узнаешь? — прошептал Упендра, дернув Стяжаева за мочку.
— Еще бы. Вот так сюрприз! — не поворачивая головы, прошептал Коллекционер.
Старичок, конечно, тоже узнал своего соседа. Ведь он уже неоднократно видел его из окна в этом причудливом наряде, громко беседующего с самим собой, а один раз даже наблюдал, как тот гонялся с ножом неизвестно за кем по пустому двору. Но, как и Председатель, он не подал виду, что знаком с новым членом Общества Собирателей Чемоданов, и тоже сказал:
— Добро пожаловать! Пройдемте.
— Вы тоже состоите в Обществе? — спросил Коллекционер.
— Да уж. С чем и вас поздравляю, — самодовольно ответил лицемерный старичок. — Вы уж, раз это дело начали, не бросайте. Чемоданы — занятие благородное. Хотя и дорогостоящее. Сам Дмитрий Иванович Менделеев занимался чемоданами, надеюсь, вам это известно?
— Дмитрий Иванович Менделеев — мой четвероюродный пра-пра-прадед по линии матери, — сухо ответил Стяжаев.
— А-а, — только и сказал завистливый сосед.
Коллекционер почувствовал жгучее желание броситься на негодного старикашку и разделаться с ним на месте. Остановил его только невозмутимый голос Упендры:
— Узнай, где его коллекция.
«Верно! — подумал Коллекционер. — Прикончить старого негодяя нетрудно, это я всегда успею. А пусть он сперва испытает все, что испытал я, пусть помучится!» — и спросил как ни в чем не бывало:
— И давно вы этим занимаетесь?
— Да, уж можно сказать, почти что всю жизнь. Я ведь здесь — старейший член, меня все знают.
И действительно, со всех сторон только и слышалось: «Здравствуйте, Федор Евстафьич!», «Как здоровьице, Федор Евстафьич, как чемоданчики?», «Давно вас что-то не видно, Федор Евстафьич».
— Да уж, последнее время редко бываю на собраниях, — сказал словоохотливый старичок. — Все больше хвораю. Да и живу беспокойно, соседи разные попадаются, не каждому внушишь. Но сегодня, ради такого случая…
— А что? Ожидается что-то особенное? — спросил Коллеционер.
— Ну, как же! Я ведь не каждый раз бываю, я уж сказал. Так что выставка будет богатая. Вам, можно сказать, повезло: не успели вступить, а уж увидите мою коллекцию.
— И которая ваша?
— А вон та, темноватая, — дрогнувшим от умиления голосом произнес Старейший Член Общества Собирателей Чемоданов, — Видите, справа от председательской.
3. Зал был уже полон гостей и участников выставки. Отличить собирателей было нетрудно. Вперемешку с гостями они прогуливались по залу, оживленно беседовали, обменивались приветствиями, но при этом ни на миг не выпускали из рук своих коллекций. Даже дамы предпочитали сгибаться под тяжестью чемоданов, чем доверить их кому бы то ни было.
И только два невероятно огромных чемодана, стоявшие бок о бок, как два брата-богатыря, посреди зала, казалось, самим своим видом заявляли, что не нуждаются в защите и попечительстве. Один из них, солнечно-рыжий гигант, принадлежал самому Председателю. Другой, не уступавший ему по размерам, был черный, как деготь, с четырьмя серебряными пряжками в виде звезд: двух пятиконечных, с переднейстороны, и двух шестиконечных, по бокам. Это и была знаменитая коллекция Старейшего Члена Общества Собирателей Чемоданов.
— Только уж вы станьте вон там, в уголку, — сказал старичок. — И чтоб вы знали на будущее: здесь у каждого — свое место. Коллекция у вас пока что скромная, значит и самому надо держаться поскромнее.
— Делай как он говорит! — вовремя успел шепнуть Упендра, не то Коллекционер на это раз уж точно стер бы в порошок зловредного старикашку.
«Старая ехидна! — думал он, направляясь к месту, указанному Старейшим Членом Общества Собирателей Чемоданов, — Ну, ничего! Ты меня еще вспомнишь! Ты еще сам настоишься в углу».
4. Председатель дал первый звонок к началу выставки и предложил собирателям занимать места согласно достоинствам своих коллекций.
— Уж не знаю, какие там достоинства у их коллекций, — тихо сказал Стяжаев, — но что касается их самих, — он имел в виду Председателя и Старейшего Члена общества, — то единственное их достоинство — это непроходимая глупость. Будь у них ума хоть на копейку, они бы сразу догадались, что у меня в чемодане.