— На самом деле все, о чем я пишу, — это моя собственная жизнь, только в художественных образах. Понимаешь, где бы я ни находился, я чувствую себя пленником и мечтаю поскорее выбраться наружу. Вот даже здесь. Казалось бы, чего еще желать? А думаешь, мне легко сознавать, что я, скорее всего, уже никогда не попаду на Луну? Ведь это страшно далеко, а лет мне уже немало. И точно так же было всегда. Как раз то, к чему я больше всего стремился, каким-то образом проходило мимо. Я учил других строить семейные отношения, и многим, не преувеличивая, подарил долгие годы счастья, а собственной семьи так и не завел. Я убеждал людей застраховать свое имущество, я избавлял их от вечного страха перед взрывами, пожарами и прочими превратностями. Если бы ты знал, как это было трудно! Меня не хотели слушать, от меня скрывались, запирали двери, чего только ни делали, но я упорно приходил, стучал и убеждал, и в конце концов они соглашались, только чтобы я оставил их в покое. Но зато потом, получив страховку и отстроившись, они уже сами за мной бегали, чтобы поскорее оформить полис. Хотя, конечно, не все было так гладко, иначе бы я не ушел с этой работы. Ведь в каждом случае приходилось доказывать, что они не сами устроили взрыв. Помню, я тогда дневал и ночевал в суде, выступал по многу раз, иногда часами, до хрипоты, хотя, в принципе, это не входило в мои обязанности. Но я считал, что должен защищать интересы своих клиентов до конца! В результате у меня испортились отношения с начальством. Мне заявили, что такие агенты, которые разоряют и позорят компанию, им не нужны. Я, конечно, тут же подал заявление об уходе. Вместо меня набрали команду косноязычных олухов, которые, если кого и могут убедить, так разве что свою глухую бабушку, сами же за нее и подпись поставят. Потом эта компания разорилась. И опять же меня объявили виноватым, хотя я уже полгода как там не работал. Говорили, что я ненадежен, что бросил их в трудную минуту… С другой стороны, те немногие мои клиенты, которые ничего не получили, потому что были явно сами виноваты, тоже на меня обозлились, начали распускать слухи, что я чуть ли не жулик и намеренно отказался их защищать, потому что был в сговоре со своими хозяевами.
— Так часто бывает, — согласился Коллекционер. — Кто много на себя берет, на того, как правило, все и сваливают.
— И что самое ужасное, — продолжал Упендра, — то, что у меня до сих пор в голове не укладывается! Угадай, кто это были?
— Кто же?
— Мои родные сестры.
— Неужели?
— Представь себе! Четыре мои родных сестры — две по отцу и две по матери. Они, видишь ли, вообразили, что я, как брат, должен поддержать их аферу. На какое-то время наша семья оказалась в центре всеобщего внимания. Наши фамилии склонялись на всех углах. Еще бы! Сначала четыре взрыва, почти одновременно, в разных концах Луны — согласись, такое не каждый день случается. Потом — мое заявление на суде. Газетчики раздули из него сенсацию. «Страховой агент, выигравший более ста процессов, отказался защищать своих родных сестер!»; «Агент Робин Гуд, — это меня так называли, — наконец-то вспомнил об интересах фирмы». И тому подобная чушь. Конечно, мне было жаль этих дурочек, ведь они пострадали, хотя и по собственной вине. Я отдал им все свои сбережения, отказался от доли в отцовском наследстве, единственное, что у меня осталось — это гармошка, вот почему она мне так дорога. Мама отдала свои украшения. Мы даже продали мебель. Хотели и дом продать, но тоже, как и на гармошку, не нашли покупателя. И думаешь, после этого они угомонились? Как бы не так! Наоборот, они сделали вывод, что у меня и вправду совесть нечиста, и развернули настоящую травлю. Опять раздразнили газетчиков. Надо было мне сразу послать их куда подальше, вместе с их придурковатыми мужьями и слабоумными детьми, тогда бы они считали, что я прав. Как тебе эта логика?
— Да уж, — сказал Коллекционер.