Чемодаса не придавал этому особого значения. Как истинный чемоданный житель, он чувствовал себя увереннее в замкнутом пространстве, но, с другой стороны, не возражал и против того, чтобы открыть окно, так как успел соскучиться по сквознякам. К тому же в это утро он выглядел озабоченным и погруженным в свои мысли.
— Мне все равно, — сказал он рассеянно.
Но Упендру насторожил тон Стяжаева. Он уловил в нем легкое притворство и задумался о том, что бы это значило.
Тем временем Коллекционер распахнул окно, и поток свежего утреннего воздуха вместе с уличным шумом ворвался в комнату.
— Мне пора, — сказал Коллекционер с той же наигранной непринужденностью. — Дверь я не запираю, ведь вы остаетесь дома? А если вдруг решите куда-нибудь выйти — ключи вот здесь, на столе.
— Пока, — сказал Чемодаса. — Список не забудь.
— Он у меня в кармане.
2. Колекционер шагнул к двери, но стоило ему приоткрыть ее, как за спиной у него раздался оглушительный удар и звон разбитого стела. Сквозняк с такой силой захлопнул окно, что стекло треснуло во всю высоту, выпало из рамы и разбилось вдребезги.
К счастью, никто не поранился, и коллекция не пострадала.
3. Не успел Коллекционер принести веник, чтобы убрать осколки, как пол задрожал от неистовых ударов швабры, а через минуту в прихожей раздались пронзительные трели дверного звонка.
Коллекционер застыл на месте, прижав палец к губам. На этот раз он твердо решил не отпирать.
— Ты что, не слышишь? Открывай, сосед пришел, — сказал Упендра.
— Ш-ш-ш! — прошипел Коллекционер. — Лучше сделаем вид, что нас нет дома.
— А не боишься, что осудят? — спросил Упендра.
— Ничего. Я потом сам к нему зайду и объяснюсь. Сейчас нет времени.
На самом деле у него просто язык не повернулся бы попросить Упендру и Чемодасу спрятаться, а он наверняка знал, что сосед, как всегда, будет пытаться проникнуть в комнату, и боялся, что на этот раз у него не хватит сил и смекалки выдержать натиск любопытного старика, который с каждым днем становился все настырнее.
— Так давай я сам ему все объясню, а ты иди себе на работу, — предложил Упендра.
— Ни в коем случае! — испугался Коллекционер. — Даже не думай об этом!
— Не понимаю, чего ты боишься. Будь уверен, я его не обижу. Просто дам понять, что он здесь не один, должен уважать интересы других. Он ведет себя так, словно вывалился из другой планеты.
— Точно, — подтвердил Чемодаса. — Из планеты, где собрались бездельники со всей вселенной. Где это слыхано, чтобы по ночам не работать? Что за запреты такие?
— Я поговорю с ним тактично, как я умею, — продолжал Упендра, — Но думаю, что он меня поймет.
— А не поймет, так я разъясню, — пообещал Чемодаса, — Мне его капризы тоже надоели.
4. Видя столь редкое единодушие, Колекционер решился на крайний шаг.
— Видите ли, — сказал он, — до сих пор я вам этого не говорил, но теперь вижу, что скрывать бесполезно. Дело в том, что мой сосед — человек не совсем обычный, — он замялся. — Иной раз с ним бывает небезопасно. От него всего можно ожидать… Он… как бы вам сказать…
— А! Сумасшедший? — догадался Упендра. — Так бы сразу и сказал. Я давно понял, что здесь что-то не то. Где это видано, чтобы от берушей умирали? Насколько мне известно, от них еще никто не умер.
— Точно! — согласился Чемодаса. — Это он сам себе навнушал. Небось, думает, что у него уши как у слона, и из них все вываливается.
— Наоборот, — возразил Упендра. — Он думает, что все проваливается внутрь, потому и боится.
— А кто тебе сказал, что он боится? Просто капризничает, чтобы досадить соседям и обратить на себя всеобщее внимание. Я таких встречал. На руках ходить готовы, лишь бы хоть чем-то выделиться.
— Но почему ты о нем не заявишь куда следует? — спросил Упендра, пропустив мимо ушей прозрачный намек Чемодасы. — Ведь это для его же пользы и для безопасности окружающих.
«Да, как бы не так! — подумал Коллекционер, — Как бы он еще сам не заявил куда следует, что у меня проживают непрописанные лица».
— Поверь мне, я это говорю не понаслышке, — продолжал убеждать его Упендра, — В таких случаях деликатность совершенно неуместна. От сумасшедших, когда они на свободе, да еще убеждены в своей вменяемости, добра не жди. Это только кажется, что они безобидны, пока сам не столкнешься.
Между тем соседу надоело звонить и он начал стучать в дверь и нарочно громко звать Стяжаева, чтобы слышали другие жильцы. Но жильцы, хорошо зная его вздорный характер, сделали вид, будто не слыщат, и старику ничего не оставалось, как убраться восвояси.
5. Коллекционер ликовал. Больше всего его радовала та легкость, с которой он одержал свою победу. «И как только мне раньше не приходило это в голову! — думал он, — Это же так просто. Не захотел — и не открыл. Почему я всегда и во всем ищу самых трудных путей?»