Под утро Кугуаров был похоронен на метровой глубине в пятистах метрах от дороги. В первых лучах восходящего солнца уставший и изможденный взгляд доктора Янга заметил рядом с могилой странноватый древовидный кустарник. На конце короткого голого ствола в зелени мясистых листьев прямо на глазах ученого распустился бархатистый белый цветок с розовыми краями. Это была Лилия Импала, которую еще называют Роза пустыни. Старейшины племени чхута-мова утверждают, что цветок этот настолько обворожителен, что от его красоты невольно льются слезы.
2010 г, 31 августа
Утром Боб пришел на работу с опозданием, с похмелья и не выспавшийся. Прошлая ночь на балконе отпечаталась припухлостями на лице и красными прожилками в глазах. Едва он успел переодеться в униформу уборщика, как на телефон пришло неожиданное сообщение: «лимузин будет через 10 мин.»
Неожиданность заключалась в том, что оно пришло намного раньше обычного. Часы показывали только без четверти восемь. Лимузин же, возивший парочку с черным ящиком, всегда выезжал в пятнадцать минут десятого.
Боб впал в смятение. Что, если они с Натаном опоздали с вылазкой? Воображение разгонялось по бесконечным направлениям развития сюжета быстрее скорости света. Непризнанный мастер комиксов уже видел в центре Хоуп-сити оранжевую вспышку атомного взрыва; гигантские летающие тарелки выбрасывают десант склизких монстров; из канализационных люков вырастают великанские щупальца с присосками, всасывающими целиком машины, лотки с горячими сосисками и мамаш с детскими колясками.
Надвигающаяся трагедия потрясла очкарика до самого корня души. Однако, он был не из тех, кто остается в стороне, когда миру грозит конец света. Нет, в его жилах струится кровь борца за все человечество. Стряхнув видение, будущий спаситель Земли отбросил швабру в дальний угол и уже меньше, чем через минуту занял наблюдательный пост в прокатном мустанге.
Сначала подъехал лимузин, а после, к немалому удивлению Боба, из Струны вышел лишь мистер Джонсон, да и тот без ящика. Предчувствие беды усилилось, когда лимузин направился совершенно иным маршрутом. Спустя час езды по загруженным улицам Сити они миновали Джексоновский мост и оказались на другой стороне Лайма.
***
Для Коры Ипсвич было естественней предположить, что инцидент, в который она имела несчастье попасть, есть ни что иное, как чье-то остроумное представление с неблагородной целью посмеяться над ней. Так она и думала в последующие несколько часов после того, как приехала домой и накачала себя текилой, дабы унять дрожь в пальцах.
Однако, несмотря на обезболивающее действие алкоголя, в голове продолжали вспыхивать вопросы о странных людях. Кора была далеко не глупой особой. Она знала, как проходят судебные процессы в цивилизованном мире. И, если уж ее вздумали судить, то почему ей не предложили воспользоваться услугами адвоката? Где, спрашивается, справедливость? Единственная причина, почему она не потребовала защитника, заключалась в том, что, попросив его, она бы автоматически признала серьезность всей той чертовщины, прозвучавшей в её адрес.
Как бы там ни было, утром 31 августа, в последний день лета, она проснулась в отличном настроении. В просторной спальне шикарного особняка царила солнечная безмятежность новорожденного дня. События прошлого дня казались забавной глупостью. Грудь полнилась ощущением грандиозных планов.
Она твердо решила завязать с фотографированием людей. Больше никаких заказов. Музей современного искусства Хоуп-сити давно просил выставить новые работы. Намечалась шестая авторская выставка в её жизни. Для полноты не хватало несколько снимков, а поиск натуры золотого кадра намного увлекательней подбора моделей.
Кора валялась в постели и испытывала удовольствие от предвкушения долгого путешествия по отдаленным уголкам страны. Она сладко потянулась в кровати, затем выбралась из постели, постояла у окна, любуясь голубым небом в редких пломбирных облаках, помахала мальчшике- почтальону на велосипеде, и спустилась в кухню готовить утренний кофе. На тот момент в целом мире не было человека счастливее Коры Ипсвич.
И тут в её дверь постучались.
***
Боб раньше не бывал в буржуйных пригородах Хоуп-сити. Он знал только, что там живут богатые снобы, чуткое обоняние которых не в состоянии выдерживать угарные пары мегаполиса. Особняки, зеленые лужайки, тенистые кленовые аллеи, редкие пятнистые платаны и даже детишки – всё там смотрелось, как на рекламных картинках.
Почти все дома копии друг друга: двухэтажные, белые, с верандой, гаражом и подъездной дорожкой. Всё здесь было до невозможности правильным и симметричным. От одного перекрестка до другого помещалось ровно семь особняков по обеим сторонам улицы. Одни дети играли на зеленой траве с бесхвостыми терьерами, а соседские с золотистыми ретриверами.