Вернувшись на свое место, Дисмас всыпал в жаровню еще горсть благовоний. Над столом зависла гряда кучевых опиумных облаков. Воздух в горнице словно бы сгустился.
Глаза присутствующих подернулись пеленой, а речь становилась все менее внятной. Дисмас, обнадеженный этими симптомами, с усердием подливал в чаши приправленное грибами вино и подсыпал опиум в жаровни.
Апостол Иаков Алфеев, очарованно глядя на горящую свечу, коптил в пламени кончик пальца. Иуда Фаддей завороженно поглаживал бороду апостола по соседству, приговаривая, что на ощупь она точь-в-точь как причинное место его супруги. Варфоломей разорвал пресную лепешку на куски, скатал хлебные шарики и пытался ими жонглировать. Иаков Зеведеев постучал по столу ладонью, приложил ухо к столешнице и напряженно вслушивался, шикая на остальных.
— Вот, — сказал он Варфоломею, — слышишь?
Заинтригованный Варфоломей тоже начал колотить по столу.
Симон Зелот пытался ухватить себя за язык и, улюлюкая, вытянуть его изо рта как можно дальше.
Герцог Карл хлопнул в ладоши, призывая к тишине, но, вместо того чтобы произнести тост, с чрезвычайным любопытством принялся разглядывать свои пальцы.
— Па-а-а-а-слу-шай-те… — наконец протянул он. — Па-слу-у-у-у-у-у-у-шай-те все-е-е-е-е… — С трудом поднявшись на ноги, он воззвал к апостолам: — И-и-и-истин-но говорю-ю-ю-ю…
На него не обращали внимания. Каждый был занят своим делом: кто вытягивал язык, кто коптил палец, кто стучал по столу…
Карл обмяк, внезапно погрустнел и завалился на возлюбленного ученика Иисуса.
Матфей стукнул чашей по столу и возопил:
— Боже!
— O господи! — вздрогнул Карл. — Что там еще?
— Не я ли тот мудак, что предаст тебя-я-я-я?..
— Понятия не имею, — вытаращился на него Карл. — А ты вообще кто?
— М-м-м-матфей!
Несколько апостолов организовали кружок любителей хорового пения и оглашали горницу звуками, отдаленно напоминавшими григорианский хорал, сопровождаемый завываниями своры гончих.
«Стража за дверями, наверное, только диву дается», — подумал Дисмас.
— М-м-минуточку внимания! Ммм… Ми-ну-то-чку! — потребовал апостол Фома. — Вот он, предатель!
Фома указал на Дисмаса и запустил в него чашей — метко, прямо в лоб. К Фоме присоединились остальные. Прикрыв руками голову, Дисмас едва успевал уворачиваться от града посуды, подсвечников и хлебных корок.
Карл захихикал:
— Мальчики, мальчики, не ссорьтесь…
Симон Зелот подхватил тяжелый серебряный ковчег с плащаницей и поднял его над головой, намереваясь размозжить Дисмасу череп.
— Сто-о-о-ой! — скомандовал Карл.
Симон с грохотом опустил ковчег на стол.
Дисмас огляделся. Под холщовым навесом, в клубах густого дыма, порхала летучая мышь, одурманенная опиумом.
Одни апостолы с визгом спрятались под стол, другие швыряли в мышь чем попало. Мышь заметалась.
Герцог Карл прильнул к Дюреру и, расплакавшись, пообещал сквозь всхлипы больше не устраивать Тайных вечерей.
Дюрер в смятении посмотрел на Дисмаса. Тот приложил салфетку к рассеченному лбу, чтобы остановить кровь.
— Надо что-то делать, — одними губами промолвил Дюрер.
Дисмас подошел к выходу и трижды стукнул в дверь. Дверь приоткрылась.
— Что тут у вас? — спросил стражник.
— Глоссолалия.
— Чего-чего?
— Говорение на ангельских языках. Готовы?
Дюрер тем временем утешал герцога, ласково поглаживая его по спине. Дисмас обернулся к приятелю и подал ему условленный знак.
— Узрите!! — громогласно выкрикнул Дюрер.
Тишина оползнем накрыла горницу.
— Ну, ребятки, ваш выход, — шепнул Дисмас Кунрату с Нуткером. — Вперед, плавно и воздушно.
В приотворенную дверь протиснулись Кунрат и Нуткер в белых ангельских облачениях.
Явление ангелов умиротворяюще подействовало на присутствующих. Карл оторвался от плеча Дюрера, омытого герцогскими слезами. Апостолы ахнули и вытаращились. Андрей Первозванный упал в обморок.
Кунрат и Нуткер двинулись к столу. Дисмас, скрытый их широкими спинами, возгласил нараспев:
— А на третий день Мария Магдалина пришла ко гробу, и, найдя его отворенным и пустым, заглянула внутрь, и узрела двух ангелов в белых одеждах…
Кунрат и Нуткер лебедушками подплыли к ковчегу.
Кунрат поднял крышку, достал Шамберийскую плащаницу и, не разворачивая полотно, картинным жестом вознес над головой, на всеобщее узренье.
Дисмас с беспокойством заметил, что Кунрат с Нуткером, забыв о предупреждениях, дышат через рот. Взгляд Кунрата понемногу стекленел. Нуткер суетливо шуршал складками ангельского балахона, нащупывая Дюрерову копию плащаницы.
Дисмас надрывно закашлял. Истошное «кхе-кхе» вывело ангелов из наркотического транса. Нуткеру наконец удалось извлечь плащаницу из-под просторных ангельских одежд.
Он изготовился сунуть ее в ковчег. Кунрат, неловко повернувшись, зацепил ковчег локтем и смахнул на пол. Ковчег богато загромыхал и забряцал по каменным плитам. Дисмас зажмурился.
Кунрат благостно улыбнулся, словно низвергание ковчега было частью священного ритуала, издревле завещанного свыше. Ангелы на миг исчезли под столом, а потом появились снова.
