— Да, — пробормотал Карафа, разглядывая балкон. — Отличное… — Он посмотрел на площадь, втянул носом воздух. — Столько паломников… Им нужны не чудеса, а хорошая баня. — Карафа повернулся и окинул взором комнату. — Апартаменты архидьякона. Ростанг упоминал, что их пришлось реквизировать для нежданного гостя. — Взгляд его скользнул по трупам Нуткера и Кунрата. — Надо же, как все загажено. Не архидьяконская резиденция, а настоящая живодерня. Впрочем, когда мы доведем дело до конца, крови здесь прибавится. — Он усмехнулся. — Кстати, архидьякон погибнет от арбалетного болта, выпущенного из окна его собственных апартаментов. Есть в этом что-то символичное.
Карафа приказал одному из телохранителей вызвать арбалетчиков Сильвио и Пелукко. Еще троим — Андино, Синцо и Паоло — было велено приготовить дюжину бомб.
Телохранитель вышел.
— Что ты задумал, Карафа? — спросил Дисмас.
— Улаживаю дела. Вы, мастер Дисмас, были весьма убедительны. — Он свесился из окна и еще раз осмотрел балкон капеллы. — Архидьякон и два епископа развернут плащаницу и, держа ее за верхний край, вывесят с балкона. Сильвио и Пелукко перестреляют их из окна. Они меткие стрелки. Соколов бьют влет. С двухсот футов. Я сам видел. Архидьякон обычно стоит посередине. Сильвио убьет архидьякона, а Пелукко — одного из епископов. Другой епископ схватит плащаницу в охапку и бросится в капеллу. Плащаница будет явлена лишь на миг, поэтому никаких чудесных исцелений не произойдет. После этого Андино с товарищами забросает паломников бомбами. Бум! бум! бум! Начнется паника, толпа придет в смятение. По замыслу похитителей смятение толпы поспособствует бегству их сообщника, который должен был подобрать упавшую плащаницу… Но плащаница-то не упала… Как тебе мой план, райзляуфер? Заметь, я еще не рассказал самого главного.
— Убийства епископов и паломников? Вам с Сатаной будет о чем побеседовать в аду.
Карафа рассмеялся:
— И это говорит человек, замысливший похищение савана Господня! Не волнуйся, мы с Сатаной давно пришли к взаимопониманию. Гибель паломников — досадная необходимость. Главное заключается в другом. Бомбардировка площади — всего лишь удобный предлог для того, чтобы взорвать бомбу здесь. В этой самой комнате. Якобы по оплошности незадачливых заговорщиков, то есть вас. Именно ваши трупы и обнаружат впоследствии. Порох — непредсказуемая субстанция! Думаю, после такого конфуза герцог Карл надолго забудет о явлении плащаницы народу, а мой господин вскоре покинет земную юдоль. А теперь позвольте откланяться. Мне надо проверить, не задохнулась ли сестра Хильдегарда в сундуке.
— Погоди, — сказал Дисмас.
— Нет, мастер Дисмас, с вами у меня разговор окончен.
— Откуда ты обо всем узнал?
Карафа пожал плечами:
— Что ж, если вам угодно бо́льших предсмертных мучений, то я вас уважу. Папа римский попросил своего племянника, то есть моего господина, заполучить Шамберийскую плащаницу для ватиканской коллекции. Дорога в Париж пролегает через Шамбери, так что удобный случай представился сам собой. Кардинал Альбрехт проведал о наших планах — Ватикан кишит шпионами! — однако, поскольку добрый дядюшка моего господина как-никак понтифик, наши соглядатаи перехитрили епископа Майнцского. Альбрехт тоже вызвался достать плащаницу для Льва, а в обмен потребовал освобождения от обязательства выплачивать папской казне половину выручки от продажи индульгенций. Он пообещал отправить за плащаницей лучшего похитителя святынь в Европе и упомянул, что вора легко узнать по рукам. Папа не счел нужным принять предложение Альбрехта, поскольку не желал отказываться от весьма выгодной договоренности. Однако же сведения, предоставленные Альбрехтом, оказались очень ценными. Вот и вся история. Что ж, я пойду, иначе сестра Хильдегарда и впрямь задохнется.
Дисмас и Дюрер сидели спиной к стене, рядом с коченеющими телами Нуткера и Кунрата.
Кровь из раны на щеке заливала рот, и Дисмас схаркивал на пол кровавые сгустки.
После ухода Карафы телохранители почти не обращали внимания на обездвиженных пленников. Один стражник нашел бутылку вина. Другой удалился на поиски закуски и вернулся с альбомом Дюрера.
— Это ты рисовал?
Портрет Магды произвел на телохранителей большое впечатление.
— А есть, где она голышом? Вот бы глянуть!
Хохот.
— Молчи, — прошептал Дисмас. — Они тебя нарочно подзуживают.
Солдаты листали альбом, с любопытством рассматривали рисунки: Божские горы, панорама Шамбери, герцог Карл на троне, герцог Урбинский на оттоманке, болезненно-бледный, в преддверии скорой кончины…
— Нравится? — спросил их Дюрер.
— Наши художники лучше.
— А с тебя писали портрет?
— Нафига?
— Чтобы помнить тебя после смерти.
— Девки, которых я трахал, меня и без портрета не забудут.
— А когда и они помрут? Кто тебя тогда вспомнит?
— Какая разница?
— Мои портреты даруют бессмертие.
— Только послушайте этого говнюка!
— А с чего бы иначе императорам и принцам платить мне хорошие деньги за портреты? Благородные особы хотят жить вечно.
— Ладно, давай рисуй меня.
— Я не работаю бесплатно.
Солдат взмахнул бутылкой:
