— Я все прекрасно понимаю. Я прекрасно понимаю, что это совершенно бредовая затея, которая закончится моей погибелью. Я поехал с тобой по доброте душевной — для того, чтобы тебе помочь, а не для того, чтобы стать жертвенным агнцем. Самоубийство — смертный грех. Нет. Даже не проси.
— Неужели ты не видишь, как все логично складывается?
— Логично? Не смеши меня.
— Ты меланхолик. Я еще лет десять назад понял, что тебя ничем не рассмешишь.
— А теперь тебе это удалось. Ха! Ха-ха-ха! Поздравляю. А теперь проваливай ко всем чертям. Тебе надо, ты и прикидывайся убиенным графом.
— Если ты хоть на минуточку перестанешь истерить и выслушаешь меня до конца, то поймешь, что роль Лотара лучше всего исполнишь ты, а не я. Если все сработает…
— Вот-вот, именно что «если»! Двух слов сказать не успел, а уже началось!
— Нарс, герцог Савойский наверняка примет крестника императора Священной Римской империи с распростертыми объятиями. Герцог презирает и опасается короля Франции. Император тоже презирает короля Франции. Герцог обрадуется возможности принять у себя в гостях императорского крестника. Почему? Да потому, что когда крестник вернется домой, то расскажет своему крестному-императору, как герцог Савойский, добрый малый, радушно принимал его в Шамбери. Мол, Лотар пришел поклониться святой плащанице инкогнито, как простой паломник, и не ждал никаких знаков внимания от герцога, а тот проведал, что он в городе, и обласкал, словно родного сына!
— Вот сам и притворись Лотаром, раз тебе в голову пришла эта гениальная мысль! — заявил Дюрер, вызывающе скрестив руки на груди.
— Нарс, умоляю, ты подумай. Кому нужно хорошенько рассмотреть плащаницу? Кто будет делать с нее копию? Я же не художник.
— В плане Дисмаса есть разумное зерно, мастер Дюрер, — сказала Магда.
— Сначала логика, а теперь еще и разум? — фыркнул Дюрер. — Вы тут все окончательно его утратили.
— Эй, не ссы, — вмешался Кунрат. — Классный план.
Дюрер воздел очи горе, будто ожидая вмешательства Всевышнего:
— А вдруг кто-то знает Лотара в лицо?
— Ну это навряд ли, — сказал Дисмас.
— Ах, навряд ли! — с горечью воскликнул Дюрер. — Меня умиляет твое легкомыслие, Дисмас. Навряд ли — еще не повод рисковать моей жизнью.
— Нарс, я же буду тебя сопровождать, изображая слугу. Я рискую жизнью не меньше твоего, так что не воображай себя одиноким великомучеником.
— И как ты себе это представляешь? Мы с тобой заявимся в замок: мол, здрасте, я Лотар, пустите на постой?
— А кто недавно мечтал о приличных апартаментах?! Еще раз тебе говорю, все будет иначе. Мы не станем ломиться в двери и требовать, чтобы нас пустили переночевать. Ты подойдешь к стражникам, вручишь им послание для герцога и удалишься. Послание будет от тебя, то есть от графа Лотара фон Шрамберга. В письме ты известишь герцога, что прибыл в Шамбери инкогнито, с несколькими доверенными слугами, поклониться плащанице. Что хочешь засвидетельствовать ему свое почтение. Это обычная протокольная учтивость, согласно придворному этикету. Ничего просить не надо. Выразишь восхищение красотами Шамбери и христианским благочестием герцога, который выставляет плащаницу для всеобщего обозрения, и все такое прочее… Потом пожелания доброго здоровья, долгих лет и Господнего благословения. И все. Если герцог проглотит наживку, то мы попадем в замок. Если нет… то придумаем другой способ туда проникнуть. Например, можно применить осадные орудия. Но письмо гораздо проще.
Дюрер куксился и молчал, силясь придумать отговорку, которая избавила бы его от выступления в непрошеном амплуа.
— С какой стати разнузданный олух попрется на поклонение святыне? Даже если при дворе не знают Лотара в лицо, вдруг кому-то известна его репутация?
— Нарс, давай я тебе кое-что объясню про христианскую религию. Паломники отправляются на поклон святыням ради искупления грехов. По-твоему, люди идут за сотни миль лобызать какую-нибудь реликвию, потому что у них светло на душе? Ошибаешься. Они это делают, чтобы не оказаться в аду. Если кто-то вдруг и скажет, что наслышан о шалостях графа фон Шрамберга, ты ударишь себя в грудь: мол,
— Нет.
— Нарс, умоляю. Герцогу Савойскому позарез нужна протекция императора Священной Римской империи, твоего крестного. Между прочим, герцога прозвали Карлом Добрым. Ну не съест же он тебя, в конце концов!
— Я подумаю. Не более того. Никаких обещаний.
Дисмас посмотрел на своего непреклонного друга и понял, что пора разыгрывать последний козырь.
— Нарс, есть еще одна причина, по которой эту роль сможешь сыграть только ты.
— Что еще за причина?
