— О да, м-гм! Они предъявили какую-то бумагу, якобы официальное распоряжение об аресте. Подобные документы легко подделать, а, как известно, французы в этом великие мастера. Не беспокойтесь, мастер Руфус, мы непременно выведем их на чистую воду. После явления плащаницы. А пока что мерзавцев убрали с глаз долой, в глубокий и сырой подвал. Надеюсь, они не страдают ревматизмом. А вот и синьор Карафа! Как самочувствие его высочества герцога Урбинского?
— Он отдыхает, — сказал Карафа, — но просил меня передать свои самые сердечные приветствия вашему господину. Уверяю вас, он ни в коем случае не пропустит этого… — Карафа окинул взглядом капеллу, с трудом подбирая слово, — представления.
— Заверьте его высочество в нашей искренней надежде, что он сможет к нам присоединиться. А теперь, с вашего позволения, я вынужден вас оставить. Столько забот! Столько хлопот, м-гм! — Ростанг поспешил прочь, оставив Дисмаса и Карафу вдвоем.
— Какой занятный старичок, — дружелюбно сказал Карафа. — Да и вообще, все очень забавно, не правда ли?
— Согласен, очень эффектно.
— Герцог Карл предложил моему господину роль Рыбаря.
— Это большая честь. В конечном счете это вторая главная роль. Кстати, очень символично, что ваш господин приходится племянником преемнику святого Петра!
Карафа улыбнулся:
— Положим, Петр в тот вечер не блистал. Не он ли трижды отрекся от знакомства с Иисусом?
В капеллу вошли какие-то местные вельможи. Слуги начали показывать им костюмы.
Карафа продолжал компанейским тоном завзятого сплетника:
— А герцог Карл неплохо зарабатывает на этих представлениях. Если верить Ростангу, за роли апостолов участники завтрашнего спектакля пожертвовали по двадцать пять дукатов каждый! Собранные деньги якобы предназначены для савойской бедноты. А вот роль усомнившегося апостола Фомы обошлась кому-то всего в пятнадцать дукатов.
— Практически даром.
— А еще Ростанг говорит, что очень тяжело найти исполнителя на роль Иуды.
— Ну, тут-то удивляться нечему.
— Интересно, кто будет играть Иуду? На эту роль, по уму, нужен жид.
— Они там все были жиды, — заметил Дисмас. — Вообще-то, странно, что нас призывают презирать евреев. Ведь Иисус был одним из них.
— Дядюшка моего господина, папа римский, весьма снисходителен к жидам. Он даже разрешил им собственную типографию. Любопытно, что́ они там печатают? Как ни прискорбно, он задолжал им немало денег и не может позволить себе обращаться с жидами так, как они того заслуживают. Надеюсь, его преемник поправит это дело.
— Мне следует проведать моего господина.
— Прежде чем вы уйдете, мастер Руфус, позвольте вам кое-что сказать.
— Я слушаю.
— Я обходился с вами менее учтиво, чем следовало бы. И весьма об этом сожалею.
— Я не держу обиды, синьор.
— Меня чрезвычайно беспокоит здоровье его высочества. Нам с вами прекрасно известно, что его страдания вызваны отнюдь не горной болезнью… Сестра Хильдегарда оказала нам неоценимую помощь. Его высочество признательны.
— Она всего лишь исполнила свой долг.
— Положим, что так, однако его высочество желает выразить свою признательность.
— Это очень любезно, синьор, но, право же, совершенно излишне.
— Что ж, обсудим это позже. Не смею мешать вашим приготовлениям. — Карафа отошел на пару шагов, обернулся и подмигнул Дисмасу. — Смотрите, как бы вас не определили на роль Иуды!
Расставшись с Карафой, Дисмас, якобы занятый подготовкой к представлению, сновал по капелле, запоминая каждую мелочь.
Вскоре появилась Магда.
— Ну что?
— Завела дружбу с виночерпием.
— У меня тоже объявился новый друг — Карафа. Похоже, ты произвела хорошее впечатление на герцога Урбинского. Он хочет тебя наградить.
— Ты по-прежнему считаешь, что они намерены похитить плащаницу?
Подумав, Дисмас ответил:
— Да. С чего бы Карафе набиваться ко мне в приятели?
— Ой, смотри! Там…
Ростанг велел слугам установить по обоим концам стола две жаровни для благовоний.
— А на Тайной вечере были благовония? — удивилась Магда.
— Его высочество не выносит благоухания паломников.
Слуга внес серебряный ларец с благовониями и поставил рядом с одной из жаровень.
Магда подошла к столу и, словно из праздного любопытства, взяла из ларца небольшой окатыш и поднесла к носу.
— Знаешь, что это? — осведомился Ростанг.
— Смирна, — ответила Магда.
— Разумеется, м-гм! Все-то ты знаешь! Что ж, мы почти готовы к представлению. — Он улыбнулся и шепотом добавил: — Слава богу, мне удалось уговорить его высочество обойтись без омовения апостольских ног, м-гм!
— Мой господин почел бы за честь, если бы герцог Савойский омыл ему ноги, — с улыбкой заметил Дисмас.
Ростанг взял его за локоть и извиняющимся голосом произнес:
— Прошу прощения, мастер Руфус, но я вынужден просить вас об одной огромной услуге, м-гм!
— Чем могу быть полезен?
— Видите ли, у нас не хватает апостола…
— Уж не Иуды ли? — рассмеялся Дисмас.
— Каждый раз одно и то же, — сокрушенно вздохнул Ростанг. — Его высочество будут очень признательны, если…
— Почту за честь.
Старик с облегчением перевел дух и благодарно посмотрел на Дисмаса:
— Что ж, теперь вы — мой возлюбленный ученик, м-гм!
