От Юрия II дошло до нас несколько грамот, подтверждающих старые дружественные договоры с Прусскими магистрами и сохранившихся на латинском языке. Они подписаны то во Львове, то в стольном Владимире (Lodomiria). В них Юрий титулует себя «Божией милостью» «прирожденным» князем или просто России или
Вступив в брак с одной из дочерей Гедимина, возмужав и утвердясь на Галицком престоле, Юрий II, по всем признакам, пытался освободить себя от боярской опеки и действовать самовластно. Польское происхождение и католическое воспитание не замедлили сказаться в его измене православию. По настояниям своего старшего родственника Владислава Локетка (действовавшего по внушениям римского папы), легкомысленный Юрий-Болеслав возвратился в католичество. Он стал унижать русских вельмож, окружать себя Немцами, Поляками и Чехами, которым раздавал высшие и наиболее доходные уряды, оказывал пренебрежение к Русской церкви, к народным обычаям и местным законам. Кроме того, он возбудил против себя негодование высокими поборами и налогами, а также своею крайней распущенностью и насилием над женщинами; причем не давал пощады женам и дочерям самих бояр. Не такие были Галицкие бояре, чтобы терпеливо переносить как измену православию, так и подобные оскорбления. В их среде снова закипела крамола и составился заговор на жизнь князя. В виду окружавшей его иноземной дружины, они не посмели напасть на него открыто, а воспользовались одним пиром, на котором поднесли Болеславу отравленный напиток. Говорят, отрава была так сильна, что тело несчастного князя разнесло на куски (в марте 1340 г.){22}.
Тогда-то во всей силе выступил на историческую сцену вопрос о Галицко-Волынском наследстве.
Тут обнаружилась предусмотрительность Гедимина в дело родственных союзов. Один из его сыновей, Любарт, был женат на внучке Юрия I (по одним дочери Андрея, а по другим Льва Юрьевича) и уже при Юрии II, по-видимому, владел Луцким уделом. Этот Любарт и выступил теперь ближайшим претендентом на упомянутое наследство, по крайней мере на Волынские земли. Но он встретил себе сильного, искусного соперника в своем зяте (муже своей сестры) польском короле Казимире Великом, сыне и преемнике Владислава Локетка. Был и еще один важный претендент, король Угорский. Известно, что Угры предъявляли свои притязания на Галицию еще по пресечении потомства Воло даря Ростиславича, и королевичи их не один раз сидели на Галицком столе (Андрей и Коломан). Но Казимир в этом случае воспользовался родственными связями с королем угорским Карлом Робертом, который был женат на его сестре (Елизавете). Польский король от своей супруги Анны Гедиминовны не имел детей, и с ним прекращалось мужское потомство Пястов. С согласия своих вельмож, Казимир признал наследником Польской короны своего племянника Людовика, т. е. сына своей сестры Елизаветы и Карла Роберта. Этим самым устранялось соперничество Угров в вопросе о Галицком наследстве; ибо по смерти Казимира вся Польша, а следовательно, и вновь присоединенные к ней земли должны были перейти к Людовику Венгерскому.
Существовавшее издавна стремление Поляков к захвату соседних Русских земель в данную эпоху получило особую силу; с одной стороны, вследствие потери Балтийского поморья, которое было отторгнуто у них Тевтонским Орденом, а с другой — вследствие отчуждения Силезии, которая также делалась добычею германизации. Сокращенные в своих пределах, теснимые Прусским Орденом, Поляки естественно искали вознаграждения и расширения с другой стороны, т. е. со стороны благодатных земель Галицкой и Волынской Руси, в дела которой они давно уже привыкли вмешиваться.
