Соблазн Мечтаний полностью

Орден Ангелов Ночи:

Магистр Гавин Сорнери

Старший библиарий Янтарь

Хранитель Тишины Тлен

Капитан Первого Крыла Савелий

Капитан Второго Крыла Ноа

Капитан Третьего Крыла Седек

Сержант Микель Холлстер

Сержант Уильям "Шакал"

Технодесантник Кенхеард

Рол Дихтер, сигнифер (представитель ордена Ангелов Ночи в правительстве)

Вспомогательный персонал, сервы, люди Фрации:

Эктор Хиренес — первый советник при правительстве Фрации, бывший первый летописец Ангелов Ночи

Ларош Аркани — профессор, член Высшего Совета Фрации

Аластор Депарье — член Высшего Совета Фрации

Жозеп Ришар — член Высшего Совета Фрации

Франсуа Лефер — член Высшего Совета Фрации

Ангелика Ординат — вдова Карла Ордината, личный серв Хранителя Тишины Тлена

Фиррис Ватор — вдова Оскара Ватора, Тирана Фрации, серв Ангелов Ночи

Адептус Механикус:

Магос-эксплоратор Магенрад Вульф

Магос-астрологикус Кварро

Имперские Кулаки:

Капеллан Везувий

Брат-ветеран Занбар

Брат Гальярд

Брат Бертран

Брат Ансельм

Брат Райнер

Брат Эмерон

Повелители Ночи:

Никар, мастер сорокового когтя

Альфарий

Почти год прошел с того дня, как Ангелы Ночи спустились на стенавшую от боли и страданий Фрацию. Почти год с тех пор, как гнев и негодование сменились ожиданием и надеждой. Почти год, как Тлен снова ощутил приближение чего-то мрачного, скребущего острыми когтями внутри обоих сердец, словно нерождённая мысль, желающая стать явью. Похожее бывало, когда приближалось нечто, угрожающее его жизни, но если в прошлый раз он решительно шел навстречу, зная, что стоит на кону, то сейчас это было нечто иное. Нужно было только проанализировать это, разделить на причину и следствие, а затем подобрать такие пути судьбы, которые помогут пройти сквозь грядущую тьму, сохранив себя и окружающих.

Ангелика Ординат, ставшая его добровольным сервом после того, как он отыскал её в руинах Арманты, недавно родила крепкого мальчика, и Тлен чувствовал, что этот мальчик когда-нибудь станет новым хранителем тишины ордена Ангелов Ночи. Случится ли это когда первый хранитель решит прекратить бегать от смерти, приняв её безмолвные объятия, или по какой-то другой причине, он не знал, потому что каждый раз, когда пытался заглянуть в будущее, видел лишь более близкую угрозу, влажными кожистыми крыльями из беспроглядной тьмы обхватывавшую его плечи. Был какой-то едва уловимый шорох на грани его сознания, какие-то отголоски давно минувших событий, говорившие о том, что грядет, но ничего из того, что он мог с уверенностью предсказать, пока момент не наступит. Вероятнее всего, будущее было связано с их генетическим прошлым, которое желало холодными черными пальцами уцепиться за их ноги и утянуть назад в беспросветную бездну.

Тлен потёр пальцами глаза и крепко зажмурился перед тем, как снова их открыть. Способность видеть в полной темноте исключала необходимость в свете, но он всё равно зажег ожидавшую перед ним свечу и посмотрел вверх, сквозь слои пластали и адамантия, составлявших внутренности и корпус "Непрощенного Слепца", будто мог увидеть сверкающие бриллианты звёзд на бесконечном черном полотне космической ночи. Тьма приближалась и в этот раз ему нужно будет встретиться с ней лицом к лицу, как тогда на Риласе, когда он защищал инквизитора и едва не потерял жизнь в схватке с легионерами Альфы. Тогда удалось отделаться отрубленным носом. Сейчас защищать придётся весь орден и планету, и цена может быть куда выше, но заплатить её необходимо.

Оракул опустил взгляд вниз, на собственноручно сделанный им из меди образ Владыки Человечества, что поблескивал желтизной в трепещущем свете свечи, и полупрозрачный эльдарский камень в форме слезы, который сделал просто одарённого ребёнка монстром в глазах окружающих. Рядом с ними лежал окованный черным железом фолиант, который теперь всегда был с хранителем тишины, крепясь обёрнутыми в мех цепями к поясу, а на его поверхности появились новые символы и знаки, отмечая духовное путешествие создателя, его развитие. Помогали создавать этот труд все, с кем длань Императора сводила его, и Тлен был горд тем, что может это делать. Скоро его наставления понадобятся снова, но будут еще времена, когда пригодятся другие, и писать для них в ночи, когда утихают звуки и прекращается движение на ближайших палубах, оставляя благодатную тишину и ясность мысли, было настоящим вдохновением.