Его губы накрыли рот Димы. Они целуются жадно. С отчаянием. С болью. С осознанием того, что начался отсчет их последних часов вместе. Задыхаясь, но не в состоянии оторваться друг от друга. Губы. Прикосновения. Они с остервенением стаскивают с себя одежду по пути к кровати. Валятся на нее. Сплетаются телами. Пытаются впитать друг друга в себя каждым касанием. Каждым объятием. Каждым поцелуем. Каждым вдохом. Запомнить ощущение обнаженной кожи под кончиками пальцев. Запомнить запах и вкус губ. Запомнить.
Это ощущение держится всю ночь. Любовь с привкусом отчаяния. Нежность с привкусом горечи. Наслаждение с привкусом боли. Рай с привкусом Ада. Они почти не разговаривают. Слова излишни, когда кричат души. Когда пылают сердца, сгорая. Превращаясь в пепел. Наконец, они засыпают. Осталось не так долго. Тик-так… Тик-так… Тик-так… Время неумолимо и безжалостно. Особенно, когда идет обратный отсчет.
Алексей сидел на кровати и наблюдал за тем, как Дима собирает вещи. И с каждой, которая исчезала в глубине сумки, исчезал и кусочек его сердца. Будто Дмитрий и его разбирал на части, бережно заворачивая и увозя с собой.
— Ты уже звонил Тому? — поинтересовался Алекс, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно.
— Да, — кивнул тот, — он встретит меня в аэропорту.
И снова тишина. Они говорят не то, что нужно. Не то, что хотят. Но об остальном нельзя. Тяжело. Больно.
— Анне сказал?
— Нет, позвоню из Лондона. Она бы пришла меня провожать, а я не выдержу прощания еще и с ней.
Это все напоминает какую-то изощренную пытку. Но выбора нет. Решение принято.
— Даже не представляю, что ты теперь будешь есть, — слегка улыбнувшись, вдруг проговорил Дима, — опять свои замороженные полуфабрикаты?
«Коньяк прост в употреблении» — пронеслось в мозгу Алексея, но он мотнул головой.
— Ну, когда-то я не был так разбалован, поэтому, думаю, привыкну к их вкусу снова.
— Не забывай просматривать почту. Там приходят счета. И поливать мой фикус. И иногда…
Алексей поднялся с кровати, подошел к нему и закрыл рот поцелуем.
— Это не навсегда, — оторвавшись от его губ, произнес он, — только на время. Я обещаю.
Дмитрий смиренно кивнул и вновь вернулся к упаковыванию вещей. Когда сумка была утрамбована, он закрыл молнию и спустил ее вниз, поставив у входной двери.
— Ну, вроде бы все… — вздохнул он.
— Свари мне кофе, пожалуйста, — тихо попросил его Алексей, устало усаживаясь за барную стойку.
— Конечно, — кивнул Дима и прошел к плите.
Пока он готовил, Алекс внимательно наблюдал за его каждым движением, пытаясь найти внутри те силы, которые помогли ему принять это решение. В надежде, что сейчас они вновь помогут ему довести задуманное до конца. Он уже ощущал то одиночество, которое будет теперь жить вместе с ним, занимая место Димы. В каждом углу, в каждой складке полупустой смятой постели, в каждом месте, куда бы ни наткнулся взгляд Алексея. Они выпили кофе, и он отвез его в аэропорт.
Перед тем, как отпустить Дмитрия на регистрацию, он крепко обнял его, напоследок вдыхая запах его волос.
— Со мной просто не могло произойти ничего лучше, чем ты, — искренне проговорил он. — Я люблю тебя.
— И я тебя, — выдохнул Дима, чувствуя, как его глаза начинает предательски жечь. — Я позвоню, — шепнул он и, подняв сумку, прошел к эскалатору. Алексей не отрывал от него взгляда, все время, пока тот поднимался вверх.
Когда, наконец, он исчез из его поля зрения, Ветров подошел к огромным окнам, выходящим на взлетную полосу, и с отрешенным взглядом наблюдал за тем, как заканчивается посадка. На его лице застыло непроницаемое выражение. Он так отчаянно боялся потерять Диму, что сам только что сознательно именно это сделал. И пусть не по настоящему, только временно. Но боль, которую он испытывал, была более, чем реальна.
Самолет медленно начинал движение по взлетной полосе, а Алексей все не мог заставить себя оторваться от этого зрелища и просто уйти. Еще не сейчас. Еще немного. Всего несколько минут. Самолет оторвался от земли, пряча шасси, и поднялся в воздух. Вот теперь все. В его кармане зазвонил мобильный телефон и, достав его, он взглянул на дисплей. Дима. Он нажал на кнопку приема вызова и постарался, чтобы его голос звучал, как можно более беззаботно.
— Когда ты сказал, что позвонишь, я даже не надеялся, что это будет так скоро…
— Я тоже, — в голосе звучала улыбка.
— На борту запрещено пользоваться мобильными телефонами, ты в курсе?
— А ты так и будешь смотреть на взлетную полосу весь вечер?
Что-то прозвучавшее в голосе Дмитрия, заставило сердце Алексея пропустить несколько ударов и резко обернуться. Тот стоял в десятке метров за его спиной и, в нерешительности замерев, смотрел на него.