— Что? Только не говори, что ты был в «Соблазне»!
— А что? Ты там тоже была?
— Боже упаси, нет, конечно! Такие заведения вредят моей несформировавшейся детской психике.
Они переглянулись и одновременно прыснули со смеху.
— Ну, а теперь подробней, — Анна включила электрочайник и, столкнув его ноги с табуретки, уселась за стол. — Кого-нибудь присмотрел?
— Нет на самом деле…
Похожие на флэш-бэки картины возникли перед глазами Димы. Он мотнул головой, пытаясь отогнать от себя эти воспоминания, и сосредоточился на пережевывании булочки.
— Ни в жизнь не поверю, что там не отыскалось ни одного симпатичного парня, достойного моего брата.
— Представь себе, — Дима резко поднялся и начал выкладывать оставшиеся продукты в холодильник.
— Что-то ты не договариваешь… — поймала его Анна. — Здесь, конечно, не Лондон, но иногда можно найти алмаз и в куче дерьма.
— Фу, как пошло, — засмеялся ее брат.
— Зато, правда.
Несколько секунд тишины и он сдался. Что происходило всегда.
— Ну ладно. Был один, но…
— Подожди, не говори. Дай угадаю… Весь в обтягивающей черной коже?
— Не-а.
— Тогда весь в татуировках и пирсинге?
— Слушай, ты точно там вчера не была?
Анна звонко рассмеялась.
— Тогда остается единственный прозаичный вариант. Натурал?
— В точку, — Дима открыл пакет с молоком и сделал несколько больших глотков.
— И почему меня всегда тянет на сексуальных геев, а тебя на натуралов? — вздохнула Анна.
— Плохая карма? — предположил ее брат, заканчивая убирать продукты в холодильник.
Они с Анной были близнецами, и связи, установившейся у них с самого рождения, можно было только позавидовать. Кроме внешнего сходства, каким-то непостижимым образом они могли чувствовать друг друга на расстоянии и заканчивать фразы друг друга, будто читали мысли или даже мыслили одинаково. Не смотря на то, что каждый выбрал свою стезю в жизни, отличную от другого (Дмитрий журналистику, а Анна судебно-процессуальный кодекс), во всем остальном они походили на сиамских близнецов. Именно поэтому год, который Дима провел в Лондоне, стал испытанием для них обоих.
— Почему ты не заходил домой?
— Это наш дом, помнишь?
— Да, но что-то мне подсказывает, что это отнюдь не из-за того, что ты так соскучился по этой «хрущевке». Это из-за отца? Он ведь даже не знает, что ты вернулся.
— Не начинай, — Дима залил кофе в турчанке кипятком и поставил на маленький огонь на плите.
— Ну, я, конечно согласна, что твое мегапризнание своей сексуальной ориентации перед отлетом в Англию ввело его в некое… эмм… неадекватное состояние…
— Мегапризнание? Ты это так называешь? — ее брат невесело рассмеялся. — Тебя не было там, когда он застукал нас. Голыми. Прямо в постели. И в тот момент мы явно не партию в бридж расписывали. Я думал, оглохну после его криков, угроз и обвинений во всех смертных грехах. Даже не подозревал, что наш отец знает столько красочных синонимов к слову гей.
— Ну ладно, согласна. Но прошел уже год. У него было время все обдумать и успокоиться. Ты ведь не перестал быть его сыном только потому, что тебе нравится флиртовать с парнями.
— Более точного слова трудно подобрать, — усмехнулся Дима.
— Хорошо, потому, что тебе нравится спать с парнями. Так лучше?
— Очевидно, он не разделяет твоих прогрессивных взглядов, — ставя на столик две чашки с ароматным кофе, вздохнул он.
— Ну, ты же был вчера в его новом клубе. Насколько мне известно, там все более чем прогрессивно.
— Давай посмотрим, — Дима расставил руки в стороны, имитируя весы, — высокая прибыль на желающих провести вместе время гей парах и собственный сын гей бесплатно, — он смешно наморщил нос и покачал головой. — Не думаю, что это хоть как-то относится к прогрессивности взглядов. Если только не считать прогрессивностью очередную гениальную мысль нашего папочки по срубке капусты.
Оба глубоко вздохнули, негласно соглашаясь друг с другом. Анна сделала бутерброды и открыла их любимый пористый молочный шоколад. Некоторое время они завтракали в тишине, но она не была тягостной. Им было уютно молчать вместе. Когда желудок получил свою дозу углеводов, безумно вредных и оттого еще более вкусных, Анна поднялась, чтобы вымыть посуду. Дима открыл форточку и закурил.
— У тебя волосы отросли, — мягко проговорила она, взъерошив его голову. — Не стригись. Тебе так очень хорошо.
— Не буду, — улыбнулся он.
— И какие ближайшие планы?
— Не знаю, найти работу, наверное. Того, что я заработал в Лондоне, пока достаточно, но надолго все равно не хватит.
— Есть какие-то идеи?
— Журналистика.
— О, как неожиданно. Газеты или журналы?
— Где повезет, — пожал он плечами и затушил сигарету о пепельницу. — Ну, мою личную жизнь мы уже обсудили. Ты сама как? Оправилась после развода с любовью всей твоей жизни? — Дима склонил голову набок, присев на подоконник.
— Ну, ничто не заканчивается настолько быстро как любовь всей жизни, — пожала Анна плечами. — Так что можно сказать, что нормально.
— Мне жаль, — искренне заметил ее брат.
— Не ври, — усмехнулась она, — тебе не жаль.
