— «Сладенький пупсик» явно впал в прострацию, — констатировал Дмитрий.
— Слава Богу, я успел исчезнуть до того, как он отошел от этой прострации и не убил меня.
В кабинет заглянул Никита и торопливо произнес:
— Алекс, мне нужно отлучиться на час.
— Что-то случилось? — серьезно поинтересовался Ветров.
— Аня звонила, она чем-то сильно расстроена, но я так ничего толком и не понял.
— Аня? — Дмитрий моментально сделал несколько шагов вперед.
— Дим, я сам ничего не знаю. Мы договорились встретиться у меня дома. Так я могу отойти?
— Да, — кивнул Алекс, — конечно. И если вдруг что-то нужно…
— Хорошо, — согласно кивнул тот и поспешно закрыл дверь.
Ветров посмотрел на Диму и заметил на его лице тяжелое выражение.
— Может быть там ничего серьезного, — предположил он, пытаясь как-то его успокоить.
— Нет, — покачал тот головой, — если бы там было ничего серьезного, она позвонила бы мне, а не Нику.
Глава 23
If there's no end
There can be no beginning,
There can be no beginning
If there's no end
It feels like forsaking the dawn,
We awaken and still we don't see
I am still secretly grateful
You're living this moment with me…[30]
Весь остаток дня Никита больше не появлялся, а Алексей видел, что Дима не находит себе места. Он несколько раз пытался дозвониться Нику или Анне, но те не брали трубку. Когда рабочий день подошел к концу, Алекс зашел за Дмитрием.
— Поехали, — кивнул он.
— Домой? — вздохнул тот.
— Да, только к Нику домой. Я не могу смотреть, как ты мучаешься.
Дима в мгновение ока схватил сумку со спинки стула и, закрыв дверь кабинета, последовал за Алексеем. До дома Никиты они добрались за пятнадцать минут и поднялись на нужный этаж. Алекс постучал во входную дверь, а еще через минуту за ней послышалось движение.
— Ник, открывай, твою мать! — не выдержал Ветров.
После нескольких секунд колебания дверь все-таки приоткрылась. И, судя по выражению лица Никиты, вряд ли они в этот раз занимались чем-то интересным.
— Какого хрена ты трубку не берешь? — поинтересовался Алекс, пытаясь пройти внутрь квартиры.
Никита быстро взглянул на Диму, и стало понятно, что там было что-то такое, чего тот не хотел ему показывать.
— Никита, — предостерегающе произнес Алексей, — у меня тут ребенок места себе не находит. Так что либо ты пустишь нас добровольно, либо я сейчас к чертовой матери выломаю эту дверь. Где Анна?
Никита мрачно вздохнул, но безмолвно отступил в сторону, пропуская их внутрь. Дима решительно вошел первым и, по пути заглядывая во все комнаты, нашел Аню, лежащую спиной к нему на кровати в спальне. Он тут же коснулся коленями пола перед нею.
— Анют, — позвал он, — что случилось?
— Дим, что ты здесь делаешь? Уходи, — не оборачиваясь, проговорила она.
— Ань, — Дмитрий мягко коснулся ее волос, успокаивающим поглаживающим движением.
Он поднялся и сел на край кровати, вынуждая его сестру повернуться к нему лицом. И когда она, наконец, это сделала, он заметил у нее разбитую губу и кровоподтек на левом глазу.
— Господи, — выдохнул он, — милая, что случилось? Это отец?
Аня молча кивнула.
— Но почему?
В комнату вошел Алексей, и представшая его взору картина вызвала у него стойкое ощущение дежа вю.
— У нас дома был обыск. Он думает, что это я их вызвала, — тихо проговорила она.
— Обыск? — переспросил Алексей. — А почему он решил, что ты имеешь к этому какое-то отношение?
— Потому что я несколько дней назад нашла дома большой бумажный пакет. Я не знала, что в нем. Просто решила посмотреть. Там были наркотики, понимаешь? — она взглянула на Диму. — Много наркотиков. Ты был прав. В этот момент вошел отец и увидел меня.
— И ты никому ничего не рассказала? — Дима не верил своим ушам.
— Он сказал, что если я хоть слово скажу кому-нибудь, особенно тебе, — она взглянула на брата, — или Алексею, или Никите, тогда тебя ни одна скорая больше не спасет. Он говорил это серьезно. Ты бы видел его взгляд.
Дмитрий чувствовал, как в нем начинает просыпаться ярость. Все, на что был способен их отец, это только делать деньги. Больше и больше, всеми известными ему способами. Все остальное не имело для него никакого значения, как и его собственные дети. И если Дима еще мог списать ненависть отца к себе на то, что он не такой как все, то если тот поднял руку на Аню, которая была его любимицей, значит, их отец действительно окончательно сошел с ума.
— А сегодня, когда я вернулась с работы, — продолжила Аня, — он сказал, что они перерыли весь дом, и он уверен, что либо я сама их навела, либо кому-то из вас рассказала.
— Они нашли что-нибудь? — спросил Алексей.
— Я не знаю. Был скандал, и я выскочила из дома сразу после того, как отец ударил меня.