Обернулась и оторопела: за мной тянулся шлейф фосфоресцирующей пыли, она вылетала из меня и оседала на траву яркой полосой.
Вот Тьма!
Дала шенкелей:
— Эй, тёмный! Вейлеран!
Он повернулся не сразу, и я мельком подумала, что, возможно, «Вейлеран» не его имя. Вскинула руку с браслетом:
— Если выкину кристалл, будет лучше? — Старалась не думать о том, что с руки летит проклятая пыль.
Тёмный кивнул:
— Это их отвлечёт!
Сорвала браслет с запястья и отшвырнула. Обхватив коня, зажмурилась.
«О великий Свет, защити, стань преградой на пути беды, окутай меня животворящим сиянием своим, отведи ножницы Смерти от нити моей судьбы…»
Сзади что-то оглушительно взорвалось. Оглянулась: точно фосфоресцирующий гриб от земли поднимался огромный фонтан пыли, она оседала медленномедленно, покрывая траву, кусты, тракт. В пронизанном мерцающими крупинками воздухе что-то двигалось, перетекало, кружилось.
Тёмный свистнул, и конь перешёл на карьер, а тёмный отставал, вынимая из ножен меч.
Едва держась в седле, я смотрела назад, на шлейф света. Тёмный сдал в сторону, и тогда я увидела несущихся за мной огромных странных псов, припорошенных мерцающим порошком. Твари двигались рывками, собак напоминали лишь отдалённо: головы у них слишком большие, и лапы расставлены широко, будто из боков растут.
А тёмный… отставал. Он пропустил стаю мимо и скрылся в сумраке.
— Помоги! — взвизгнула я, лихорадочно лупя коня пятками.
Тот мчался во весь опор, мы слились в едином порыве ужаса. Зажмурилась, вслух шепча:
— О великий Свет, защити, стань преградой на пути беды, окутай меня животворящим сиянием своим, отведи ножницы Смерти от нити моей судьбы… О великий Свет, защити, стань преградой на пути беды…
Повторяла и повторяла, губы уже обветрились, во рту пересохло, но я молила Свет, а шкура коня стала мокрой от пота, капала пена, и он нёсся, нёсся неизвестно куда…
— О великий Свет… — я заскулила.
Хотела повернуться, посмотреть, далеко ли твари, но ужас не давал шевельнуться. Кажется, начни я падать с коня, не смогла бы крепче в него вцепиться даже ради спасения жизни.
Конь встал, я ударилась в его шею, едва удержалась в седле. Ничего не понимая, давала шенкелей, но только когда задние ноги коня подломились, поняла — он загнан.
Подогнулись и передние, конь завалился набок, придавливая мою ногу, а я, даже не чувствуя боли, вся сжалась, ожидая нападения…
Но его не было.
Весь в пене, конь часто хрипло дышал.
Только его страшное дыхание и бешеный стук моего сердца в висках — и больше никаких звуков. В свете размазанных по небу лун я увидела закатившийся глаз коня, следы крови на губах и морде, на огромных растопыренных ноздрях. Конь втягивал воздух, но не мог надышаться.
Никто не нападал.
Медленно обернулась: прямая дорожка фосфоресцирующей пыли терялась во мраке. И никого.
Отдышавшись, я снова ощутила боль во всём теле и ноге. Коня лихорадило. Надрывный хрип резал уши, и я заткнула их, но слышала, как он умирает. Чувствовала, что его покидает жизнь. Попыталась высвободить ногу, но она там запуталась в стремени или зацепилась за седло, и сколько ни дёргала, только больнее становилось.
Всхлипнув, я откинулась на спину и обхватила себя руками.
«О великий Свет, защити, стань преградой на пути беды, окутай меня животворящим сиянием своим, отведи ножницы Смерти от нити моей судьбы…»
Потекли слёзы, и текли, текли… Хрипы коня становились реже, он больше не шевелился… Но дышал. Я прикасалась к нему, и поэтому даже без кристалла, против воли, чувствовала гибель жизни. Впервые так остро, явно. Сердце сжималось от ужаса.
Мне вдруг стало так страшно, что хотелось кричать до разрыва лёгких.
— Помогите, — вопль сдержала, но разрыдалась, — помогите кто-нибудь, помогите…
Сиплое конское дыхание… я разрыдалась громче, только бы его не слышать. Снова задёргала ногой, свободной упёрлась в седло и попыталась столкнуть, но нога соскальзывала снова и снова. Внутри коня расползалась холодная тьма, и без кристалла я не могла ей противостоять…
— Нет, нет, — я забилась, выворачивая ногу. Вцеплялась в траву, пытаясь отползти.
— Нет…
Вдали послышался перестук копыт. Сквозь слёзы я видела только тьму и серые тени. Цокот нарастал, бил по земле набатом, словно на меня надвигался табун.
Но это был один конь. Серый. И с него слетела тёмная фигура.
— Ветер! — Тёмный рухнул перед загнанным конём на колени, обнял окровавленную голову. — Ветер!
Конь дёрнул копытом, совсем по-человечески всхлипнул, прижимаясь к нему.
— Ветер, Ветер. — Тёмный поглаживал его по шее. — Всё хорошо, Ветер. — Уставился на меня диким взглядом. — Лечи!
— М-мы в грани…
— Тебе без разницы! — он сунул руку за пазуху, скривился. — Соберись! И лечи его!
И такой взгляд, что я снова стала дёргать ногу:
— Без к-ристалла…
Тёмный выдернул руку из-за воротника, мелькнул чёрный кристалл на цепочке, тут же исчез в кулаке. Но когда тёмный разжал ладонь, там был уже светлый кристалл.
— Спаси его! — тёмный смотрел мне в глаза.
Сердце пропустило удар.
— Не-ме-дле-нно.
