Когда я наконец отдышалась и посмотрела вниз, обнаружила, что листья почти всё закрывают: так, пара уродливых трупов и светящаяся земля. Лезть ниже было страшно. Белая пыль сыпалась и сыпалась с меня, а вверх летел фиолетовый сияющий порошок. Там, внизу, всё было залито фиолетовым светом…
Потом стало пронзительно тихо.
На клён никто не лез.
Ощущение, что я одна на весь лес. Мёртвый лес: ни одни листочек не двигался. Даже стук собственного сердца я больше не слышала.
Абсолютная тишина и жуткий фиолетовый свет окутывали меня.
«Эсин… — крепче вцепилась в дерево. — За что мне это?.. Эсин… забери меня…»
В груди теснило, давило. Сведённые напряжением плечи вздрагивали, слёзы кипели на ресницах, срывались. Попыталась дышать ровно, но лишь сопела в кору. Рот приоткрылся, и не сразу осознала, что рыдаю.
Домой хочу.
Меня трясло, передёргивало, слёзы лились, капали на грудь, щипали лицо.
— Что-то мне подсказывает, что ты не по мне убиваешься, — крикнул снизу тёмный. Вздрогнув, извернулась посмотреть.
Запрокинув голову, он стоял на зелёном мхе. На лбу тёмного алел порез. Пальцы, сжимающие правое плечо, были в красном. А лезвие меча — смолянисто-чёрное.
И больше не было фосфоресцирующего порошка, внизу царил лёгкий сумрак утреннего леса.
С посветлевшего неба исчезла вереница лун.
Снова посмотрела вниз. Икнула.
— К-как т-те-бе у-удалось?
— Вот что бывает, когда честно проходишь все уровни посвящения.
— К-какой у-ровень?
Тёмный подумал немного и усмехнулся:
— Девятый.
Всего на три уровня ниже Эсина…
— Пришлось солгать: пресветлый Эсиндериаль не хотел отправлять свою драгоценную пассию с магом даже равного с ней уровня, не то что более высокого.
— Тёмный осклабился. — Глупое решение, если, конечно, он не хотел, чтобы ты не дошла.
Хотела ответить что-нибудь резкое, что-нибудь по поводу того, что в грань мы попали из-за его желания выехать ночью, а вместо этого взмолилась:
— Сними меня… пожалуйста. — Руки и ноги уже сводило, и глаза оставались на мокром месте.
— Прыгай, поймаю.
Крепче вцепилась в дерево, мотнула головой, шаркнув скулой по коре. Тёмный предложил:
— Подумай головой: после стольких усилий по твоему спасению, стану ли я рисковать?
Подумала. Выдала:
— Ты устал. Может, неадекватный сейчас. Я прыгну, а ты в обморок упадёшь, и я разобьюсь.
— Тогда слезай сама.
И он отступил под прикрытие листвы. Ну и ладно, слезу без его помощи. Уж это-то я и сама могу. Полезла, всячески себя приободряя. Пальцы сводило. Но я спускалась. Встала на мощную ветку, нога заскользила… Мир замедлился, позволяя ощутить, как запрокидываюсь назад, и ногти расцарапывают кору, бессильно цепляются за листья, а я лечу вниз, и сердце мучительно медленно сжимается ради одного-единственного удара, мимо проносится ветка с размазанной кляксой крови…
Спина врезалась в мягкое и пружинистое, чёрные бабочки обхватили меня, ласково опуская на землю, а я запоздало пожалела о выкинутом кристалле тёмного: с магией могла бы и сама слететь…
Под ногами оказалась твёрдая земля, магия рассеялась. Я стояла, зажмурившись, и ждала язвительных замечаний тёмного.
Он терпел довольно долго, прежде чем уточнил:
— И долго так стоять собираешься? Не то что бы я сильно торопился, просто интересно.
Постаралась ответить величественно:
— Я успокаиваюсь.
— И как, получается?
— Вот Тьма.
— Внимательно слушаю.
Полуобернувшись, уставилась на тёмного. Он стоял с обнажённым торсом и выковыривал из плеча огромные треугольные зубы. Из порезов сочилась кровь. Меня замутило, зажала рот ладонью. А тёмный как ни в чём не бывало выдернул чудовищный зуб, отбросил (упав, тот рассыпался в прах), следующий подковырнул ножом и лениво так заметил:
— Твари, даже мёртвые, исчезают вместе с гранью, почему бы не исчезнуть и зубам из раны? Но нет, они остаются, и яд тоже. Они ещё и разрастаются. Почему такая несправедливость?
Он провернул лезвие, брызнула кровь.
В глазах потемнело, почувствовала, что падаю, успела подумать «Не надо» рухнула в обморок.
Первым ощущением было желание. Вязкое, обволакивающее руки и ноги неподъёмной тяжестью. Голова тяжёлая, тело ещё тяжелее, и некоторое время потребовалось, чтобы сообразить: у меня не хватает сил очнуться.
Сквозь неестественную дрёму ощущала, как расстёгивают ремень, очень осторожно стягивают штаны. Желание делавшего это мужчины было таким жарким, что пекло сквозь одежду. Он любовался моими ягодицами, у него уже стоял…
— А ты уверен, что нам стоить это делать? — обеспокоенно спросил кто-то. — Вдруг того, второго, найдут, и он расскажет, что мы…
— Да он бредил уже, — сипло отозвался источник невыносимого желания, воспламеняя меня. — Даже если его не сожрут звери, кто поверит горячечным видениям?
— Но она… она выглядит…
— Аппетитно она выглядит.
— Она не нищенка какая-нибудь, за неё может и влететь.
