— Надо же, какая прозорливость: мне ведь делать нечего, кроме как искать нелепые отговорки, чтобы сбежать на свидание. — На его правом плече, под ключицей, проступала тёмная полоска, расширялась. Я открыла рот, но не могла выдавить ни звука. Кожа разомкнулась, выпуская струйку багряной крови, она стекала по грудной мышце, по рёбрам. Тёмный недовольно уточнил: — Ты правда думаешь, я стал бы выдумывать предлог, вместо того, чтобы просто сказать, куда ухожу?
Кровь текла, из раны выпирало что-то багряное, но тёмный этого не замечал…
Струйка крови на плече тёмного расширялась. Сглотнув, посмотрела в оранжевые глаза и прошептала:
— Ты не чувствуешь боль.
— Что? — он дёрнул головой.
Указала пальцем на его плечо. Скосив взгляд, тёмный дёрнулся:
— Вот дрянь!
— Что это?!
Схватив подсвечник, тёмный понёсся в соседнюю комнату:
— Зуб. Видимо, осколок, — что-то шумно потрошил за стеной. — Не заметил. Вот дрянь!
БАХ! Зазвенели осколки. Подскочила к дверному проёму: тёмный рылся в одном из своих мешков, из плеча вытянулось что-то кривое, склизкое, блестевшее в свете поставленной на лавку свечи. К горлу подступила тошнота, схватилась за шею:
— М-может магией?
— Нельзя: хуже будет, — тёмный вытащил свёрток, флаконы, положил на осколки графина. — Возьми какую-нибудь рубашку и порви на тряпки… Или бинтов притащи, я все потратил. Только на трах не отвлекайся.
— За кого ты меня принимаешь?
— За тебя. Давай, не стой. — Тёмный вскинул левую руку. — Свет. Нужен свет. Много.
Швырнула под потолок десяток сияющих сфер. В комнате стало ослепительно светло. Тёмный раскладывал на лавке явно хирургические инструменты.
— Шевелись, — он вытащил белую рубашку и зеркало, поставил его на лавочку. — Давай, бинты организуй. Смотреть на меня сейчас необязательно.
С ледяным спокойствием тёмный надрезал скальпелем кожу под прорастающим зубом, над ним, взялся за жуткого вида плоскогубцы.
Зажав рот ладонью, отвернулась, добралась до своей сумки и вытащила первое попавшееся платье, направилась в спальню. У порога не выдержала, обернулась: тёмный медленно вытаскивал из плеча блестящую от крови кривую палку. В глазах потемнело, выскочила в спальню…
Опомнилась уже внизу, когда стояла босая в одном тонком платье перед хозяйкой постоялого двора и срывающимся голосом просила:
— Бинт, мне нужен бинт, там у моего… рана вскрылась, перебинтовать надо.
Огарок в руке хозяйки подрагивал. Из подсобного помещения вышел коренастый, ниже её на полголовы, моложавый хозяин, ему я повторила просьбу чуть более внятно. Тогда и жена его опомнилась:
— Может, лекаря позвать?
Вспомнила растущую из раны штуку, замотала головой:
— Нет, там не страшно, просто… просто, — во рту стало солоно, — пугливая я.
Я честно пыталась сосредоточиться на жадном взгляде хозяина на мою грудь, пока жена копалась в сундуке, но думала о том, что когда-то покусанные люди умерли из-за проросших в них зубов.
О том, что магия только ухудшит дело.
Если не магия, то что поможет?
А если тёмный снова пропустит осколок? Он же словно не чувствует ничего, вот так прорастёт в нём во сне, и поминай, как звали… Тьма! До сих пор не узнала его настоящего имени.
— Держите, — женщина вложила мне в руки два мотка бинтов. — Наверное, надо какую-нибудь мазь? Горячей воды?
— Н-не знаю, — прижала бинты к груди. — Он не просил.
Женщина подхватила меня под локоть и повела к лестнице:
— Давай-ка я с тобой поднимусь. Молодая ты ещё, глупая.
Что-то мне подсказывало, что тёмный, невозмутимо вырезающий из себя ветвистую хрень — зрелище не для посторонних. Хотела отказаться, но — хозяин. От него исходили волны желания, а мне надо торопиться.
— Это будет очень любезно с вашей стороны, — я поспешила наверх, выпадая из поля его мечтаний зажать меня в углу коридора на втором этаже.
— Где же это господин Бейл поранился? — лепетала хозяйка, подталкивая меня под поясницу.
— На нас бандиты напали в дороге.
— Ох. — Она дёрнула меня, заглядывая в лицо. — И сильно господина Бейла ранили?
А глаза с вертикальными оркскими зрачками просто на мокром месте. Внимательнее оглядела женщину в дрожащем свете огарка: выбивающиеся из-под чепца волосы чёрные, грудь высокая, да и на лицо она скорее не женщина — девушка, просто старше кажется из-за невзрачной одежды.
— Сильно? — хозяйка меня дёрнула. — Точно лекаря не надо? А то я мужа пошлю…
— Не надо, — я поторопилась к комнате, уверенная, что хозяюшка запала на тёмного.
А уж как она рвалась внутрь, как рвалась, мне пришлось встать в дверях, а она заглядывала через моё плечо и всё звала:
— Господин Бейл, вы как там? Вам лекаря позвать? А?
— Нет, не надо, — глухо отозвался тёмный. — Всё не так уж плохо.
Страшно представить, что тогда в его понимании плохо! Хозяйка чуть не подпрыгивала:
— Вы уверены?
— Да.
— У меня отец ветеринар, я ему помогала. В ранах смыслю я, разрешите войти, — она злобно уставилась на меня.
— Мой мужчина, — процедила я едва слышно.
Она насупилась — и продолжила:
— Господин Вейл, а дайте посмотреть, может, всё же помогу…
