Жилистый высокий пресветлый подскочил из-за стола и уставился на меня. Показала правую ладонь и наконец убрала злосчастную метку. Зудело до зубовного скрежета (такие метки ставили посвящённым от восьмого уровня, может, у них они не чесались, иначе не знаю, как после их использования можно чем-то заниматься), я упрямо скребла ладонь, разглядывая узкое лицо с тонкими чертами и крупными выразительными глазами жёлтого цвета — ещё один любитель поиграть с внешностью.
Пресветлый улыбнулся:
— Эсин прислал помощь. Безмерно рад тебя видеть.
Что-то я его не припоминаю. Гость игр? Один из тех, кто пристраивался ко мне сзади? Смотрел он почти восторженно. Обошёл широкий стол и сжал мои ладони:
— Сделайте уже что-нибудь с этими тёмными.
Вот Тьма! Хотела попросить о том же. От его рук по коже разливалось тепло, пожатия пальцев будто прощупывали, и я уже улавливала нотки возбуждения, поэтому поторопилась спросить:
— Что они натворили?
К лицу пресветлого прилила кровь, он заметался по кабинету, размахивая руками:
— Они что-то задумали! Так колдовали, что у нас обереги с ума сходили. Откаты и заклятия по всем их оберегам отражались, мы даже точки приложения просчитать не смогли.
Силён тёмный… вздохнула. Пресветлый продолжал размахивать ухоженными руками:
— И конечно, они заявили, что не занимались ничем предосудительным, а лишь разбирались с внутренними проблемами, — он фыркнул. — Я что, дурак в это верить? Какие такие внутренние разборки такого масштаба могли быть в Аоре? Наверняка устраивают какую-нибудь эффектную демонстрацию, чтобы глупые люди искали защиту у них, тараканов вредоносных, а не у нас, служителей Жизни. Ты представляешь, они похоронные обряды для светлых сделали на половину серебряного дороже, чем у остальных. Это просто возмутительно!
— Непростительно, — кивнула и уселась на мягкий диван (кресло для посетителей выглядело жёстким и неудобным).
— А потом, потом, — пресветлый задохнулся, отдышался, стискивая побелевшие кулаки. Выдавил с ненавистью: — Потом явился этот особый уполномоченный Вейлеран.
Надежда, что пресветлый сможет повлиять на моего тёмного, разбилась вдребезги. Хорошо, что не попыталась тёмному пригрозить своей поддельной
уполномоченностью: он бы имел право меня задержать за незаконное использование статуса и написать Его Светлейшеству жалобу на Эсина.
— Никакого уважения, — светлый пригладил волосы. — Завалился ко мне домой, начал уверять, что ничего против нас не планируется. Вопросы задавал о правомерности некоторых моих действий. Меня. Меня! Пресветлого Аора! Допрашивал в моём собственном доме какой-то залётный тёмный!
Он грохнул кулаком по столу. Снова заходил:
— И ведь, гадёныш…
Абсолютно согласна.
— …знает всякое. Бабы ему всё как на духу говорят. Он только улыбнётся, скажет им комплимент, пальцами своими мерзкими прядь волос поправит или из одежды чего — и они тают. И никакой реакции оберегов при этом! Как пить дать: тёмные придумали заклятия, которые нашу защиту обходят.
«Да тёмный просто бабник, — подумала я. — Хороший, опытный».
— Что-то он тут мутит воду, — ворчал пресветлый. — И с Противостоящими у него какие-то дела, они его даже во внутренние покои к зрячему пускали. Ну где это видано, чтобы к зрячему пускали постороннего?! А отговорка-то, отговорка: вопросы безопасности города и вверенных территорий!
— А если они в самом деле занимаются нашей общей безопасностью? Всё же Гранограф пострадал от нападения неизвестных.
Он остановил забег по кабинету. Во взгляде читалось: «И ты туда же, женщина!»
Обмякнув, пресветлый добрёл до дивана и, усевшись рядом со мной, облокотился на колени, спрятал лицо в ладонях:
— Не знаю, что делать. Вечно от тёмных одна головная боль.
Согласна. Особенно от этого тёмного. Сердце преисполнилось сочувствием к пресветлому. Накрыла его острое жилистое плечо ладонью, похлопала:
— Всё наладится.
— Лила, прости, — пресветлый откинулся на спинку дивана и виновато улыбнулся. — Прости, что сваливаю проблему на тебя, но я не представляю, как унять этого тёмного. Мы даже, не поверишь, пытались его припугнуть.
Спросила исключительно из вежливости:
— И как результат?
— Эх, — отмахнулся пресветлый. — Выбитые зубы и сломанные кости. А ведь ребята были из лучших, а он их… как котят нашкодивших по мостовой размазал.
— Этот может, — кивнула.
— Сталкивалась уже?
— А как же, — патетично вздохнула. — Головная боль — самая мягкая его характеристика.
— Как же ты так вляпалась, Лила? — пресветлый задержал взгляд на моём скромном декольте, по коже пробежали тёплые волнительные мурашки.
— Эсин поручил.
— Совсем тебя не бережёт, — он накрыл сухой горячей ладонью моё колено, сжал. — Как он мог послать тебя на сложное задание? Как он посмел рисковать такой красотой, твоей юностью, жизнью.
Заулыбалась, зарделась от этих слов: хоть кто-то меня пожалел в связи с отправкой на задание с тёмным. Пресветлый пододвинулся ближе, я ощутила притягательный жар его тела.
