– Да, – удрученно отозвалась Поппи, поставив статуэтку на место. – Интересно, сколько продержится китайская независимость при таком кровопролитии?
Ее собеседник стоял достаточно близко, чтобы она ощущала запах чистого белья и мыла для бритья.
– Немногие женщины, – заметил он, устремив на нее пристальный взгляд, – способны обсуждать дальневосточную политику.
Она покраснела.
– В нашей семье принято вести за ужином довольно необычные беседы. Необычные тем, что мы с сестрами всегда принимаем в них участие. Моя компаньонка говорит, что это вполне приемлемо для дома, но она не советовала мне показывать свою осведомленность в обществе. Это отваживает женихов.
– В таком случае вам надо быть осторожной, – улыбнулся он. – Позор, если умное замечание слетит с ваших губ в неподходящий момент.
Поппи испытала настоящее облегчение, когда раздался деликатный стук в дверь. Горничная явилась быстрее, чем она ожидала. Незнакомец подошел к двери и, приоткрыв ее, что-то сказал девушке. Та кивнула и исчезла.
– Куда она пошла? – осведомилась Поппи недовольным тоном. – Предполагалось, что она проводит меня до моего номера.
– Я велел ей принести чай.
На мгновение Поппи лишилась дара речи.
– Сэр, я не могу пить чай с вами.
– Это не займет много времени.
– Это ничего не меняет. Даже если бы у меня было время, я не могу оставаться здесь! Вы прекрасно знаете, насколько это неприлично.
– Почти так же, как слоняться по отелю без сопровождения, – согласился он с невозмутимым видом.
Поппи сердито нахмурилась.
– Я не слонялась, а пыталась поймать хорька. – Это прозвучало так нелепо, что она покраснела, но продолжила, приняв достойный вид: – Я не виновата, что так вышло. И у меня будут очень серьезные неприятности, если я не вернусь в свой номер как можно скорее. Если я задержусь здесь еще немного, вы можете оказаться замешанным в скандал, который мистер Ратледж вряд ли одобрит.
– Это точно.
– В таком случае верните горничную.
– Слишком поздно. Нам придется подождать, пока она вернется с чаем.
Поппи испустила раздраженный вздох.
– Какое утомительное утро. – Бросив взгляд на хорька, она увидела клочья ваты и конского волоса, подброшенные в воздух, и побледнела. – Доджер, что ты наделал!
– В чем дело? – спросил мужчина, последовав за ней, когда она кинулась к хорьку.
– Он распотрошил ваше кресло, – отозвалась она несчастным тоном, взяв зверька на руки. – Вернее, кресло мистера Ратледжа. – В роскошной бархатной обивке зияла дыра. – Обещаю вам, мои родные заплатят за ущерб.
– Все в порядке, – сказал он. – В бюджете отеля есть статья расходов на ремонт мебели.
Опустившись на корточки – непростая задача для тех, кто одет в корсет и накрахмаленные юбки, – Поппи схватила клочья ваты и попыталась засунуть их назад, под обивку.
– Если нужно, я представлю вам письменное объяснение того, как это случилось.
– А как насчет вашей репутации? – поинтересовался незнакомец, взяв ее за плечи и заставив выпрямиться.
– Моя репутация ничто по сравнению с необходимостью зарабатывать на жизнь. Вас могут уволить. Наверняка у вас есть семья – жена и дети, которых вы содержите. Позор я как-нибудь переживу, а вы можете остаться без работы.
– Вы очень добры, – сказал он, забрав хорька из ее рук и посадив его в изуродованное кресло. – Но у меня нет семьи. И меня не могут уволить.
–Доджер, – встревожилась Поппи, когда в воздух снова полетели клочья ваты. Хорек явно наслаждался собой.
– Кресло уже испорчено. Пусть развлекается.
Поппи не могла не поразиться легкости, с которой он отнесся к порче дорогого предмета мебели.
– Вы, – заметила она, – не похожи на других управляющих.
– А вы не похожи на других молодых женщин.
Это замечание вызвало у нее кривую улыбку.
– Мне это говорили.
Небо за окном приобрело свинцовый оттенок. Пошел дождь, поливая мощенную камнем мостовую и прибивая к земле едкую пыль, поднятую проезжающими экипажами.
Поппи подошла к окну и встала так, чтобы ее не видели с улицы, и принялась смотреть на прохожих. Некоторые бросились врассыпную, некоторые раскрыли зонтики и продолжили путь.
На обочинах теснились уличные торговцы, зазывавшие покупателей нетерпеливыми криками. Здесь продавалось все, что только можно было вообразить: связки лука, чайники, цветы, спички и клетки с птицами. Последние часто становились проблемой для Хатауэев, так как Беатрикс была готова спасти каждое создание, попавшееся ей на глаза. Множество пернатых было куплено их зятем, мистером Роаном, и отпущено на волю в деревенском поместье. Роан клялся, что скупил половину птичьей популяции в Гемпшире.
Отвернувшись от окна, Поппи обнаружила, что незнакомец наблюдает за ней с таким видом, словно пытается разгадать загадку. Он стоял, прислонившись плечом к книжным полкам, и скрестил руки на груди. Несмотря на его расслабленную позу, у Поппи возникло нервирующее ощущение: в случае бегства ее тут же поймают.
– Почему вы ни с кем не помолвлены? – поинтересовался он с шокирующей прямотой. – Ведь вы уже два, три года, как выезжаете в свет?
– Три, – отозвалась Поппи, чувствуя себя задетой.
