Прошла целая неделя с его дружелюбными словами и бесстрастными взглядами, и я почувствовала, что все больше и больше увязаю в работе и стрессе. Я хотела этого. Я требовала этого, и теперь, когда я это получила, я просто хотела вернуться в то время, когда он подходил ко мне сзади в комнате отдыха и шептал что-то непристойное мне на ухо, или, когда я чувствовала, как он пялится на мою задницу, когда я уходила, или даже когда он улыбался и я знала, что он был счастлив. Он не казался счастливым, а потом пришло время для его трехнедельного теста. Это была моя работа, но все остальные оценки будут проводиться руководителем отдела кадров.
Если он продержится так долго.
Я подняла трубку и набрала его внутренний номер. Он поднял трубку, не глядя на меня.
— Не могли бы Вы, пожалуйста, пройти в мой кабинет и закрыть дверь, мистер Блейн?
— Конечно, мисс Кларк. — Мы повесили трубки, и он привел в порядок свой стол и выключил компьютер, прежде чем обойти свой стол и зайти в мой кабинет, тихо прикрыв за собой дверь.
— Пожалуйста, садитесь. — Мы давно не были одни, и я знала, что это будет нелегко. Мое тело реагирует на его. Именно так все и было. Он щелкал переключателем во мне всякий раз, когда был рядом.
— Как Вы знаете, Вы работаете у нас уже три недели, и поэтому пришло время оценить Ваш прогресс. Итак, как, по-Вашему, как Ваши успехи? — Я сложила руки на столе и поблагодарила того, кто написал для меня лист с вопросами, чтобы мне было на что смотреть, кроме его лица.
— Мне нравится моя работа. Это сложно и захватывающе; я чувствую, что лажу со всеми здесь присутствующими, и думаю, что вношу свой вклад. — Хорошо сказано, но практически без эмоций.
Это был не он.
Я прочистила горло.
— Что ж, я согласна с Вами по всем этим пунктам. Вы трудолюбивый работник. Вы приходите вовремя и кончаете все свои дела, и… — Он прервал меня, прикрываясь рукой, чтобы подавить смех. Это застало меня врасплох.
Я оторвалась от своего листа и увидела, что его лицо покраснело, и он все еще пытался не рассмеяться, но безуспешно.
— Простите. Продолжайте. — Он кашлянул и попытался снова придать своему лицу серьезное выражение.
— Как я уже говорила, ты кончаешь все свои дела, и…
Намек на смех. На этот раз он не смог остановиться, и я уловила это.
— О, ты такой извращенец. — Я схватила ручку и швырнула в него. — Конечно, для тебя это смешно, и ты сделал из этой оценки что-то грязное. Типичный парень. — Да, всякое подобие профессионализма вылетело в трубу.
Он покачал головой.
— Прости, просто ты выглядела такой серьезной, когда говорила это.
Я оторвала взгляд от его оценочного бланка.
— Эй, я не та, у кого всю неделю было серьезное лицо.
— Да, что ж, твое сучье личико неплохо потренировалось. Каждый раз, когда я проверял, на тебе оно надето. Я имею в виду, это так же сексуально, как и твое не сучье личико. Если ты пыталась не быть сексуальной, то это не сработало.
— Аналогично. — Он откинулся назад, и его лицо расслабилось, и мое тоже.
— Итак, — сказал он.
— Итак.
— У нас это плохо получилось, не так ли? — сказал он.
— Что «плохо»? — Он заложил руки за голову, и я отодвинула оценочный лист в сторону.
— По плану «На одну ночь». Когда… когда я проснулся и обнаружил тебя в своих объятиях… я понял, что у меня не может быть только одной ночи. Я хотел большего. Все еще хочу.
О, это были все те вещи, которые девочки хотели бы услышать от мальчиков, но в данном контексте это неправильно.
— Просто потому, что ты чего-то хочешь, не значит, что ты можешь это получить, — сказала я.
— На самом деле, по моему опыту, так оно и есть. Я всегда получаю то, что хочу, даже если мне приходится ради этого работать. — Он был неисправим.
— Почему ты так усложняешь мне задачу, Лукас? О, и почему ты попросил меня называть тебя Лукой?
Это застало его врасплох. Хмм.
— Это… это прозвище, которое было у меня, когда я был маленьким. Только определенным людям позволено называть меня так.
— И я определенный человек? — Наши взгляды встретились.
— Да. — Я судорожно вздохнула.
— Я не могу отрицать, что одной ночи мне было достаточно, но я не могу позволить этому или чему бы то ни было еще поставить под угрозу мою работу. Это моя жизнь. Я знала, что буду здесь работать с тех пор, как научилась ползать по этим коридорам. Я сделала свои первые шаги за пределами папиного кабинета. Это та, кто я есть, и я не знаю, как добавить тебя к картине, не разрушив все. — Он ждал, потому что знал, что это еще не все.
— С учетом сказанного, как насчет того, чтобы продолжить наши… ночи вне офиса? Только ночи. А потом мы придем на следующий день и сможем работать, потому что прямо сейчас я не чувствую, что я функционирую. Я все еще выполняю свою работу, но это уже не то же самое. — Я не хотела говорить ему всего этого, но было бессмысленно пытаться скрыть свои чувства.
— Знаю. Я… Я так сожалею обо всем этом. — За что ему было извиняться? Я могла бы в любой момент подать на него в суд за домогательство и вышвырнуть вон. Но тогда он мог бы бросить это мне в лицо, поскольку я была его боссом и обладала властью, чтобы склонить его к сексу.
