Ошибаются те, кто считает мечты игрой интеллекта.
Нет, мечты – нечто противоположное, это – бегство от разума.
После проведенных у него на даче выходных Руслан улетел с какой-то проверкой на Дальний Восток, и у меня образовалось свободное время по вечерам, которое я совершенно не умела ничем занять. Оказывается, я уже привыкла к тому, что большую часть этих вечеров мы проводим вместе с Русланом, и теперь слонялась по пустой квартире без дела туда-сюда. К счастью, объявилась Аннушка и внесла оживление. Да еще какое…
Мы сидели вечером у меня в кухне, и я ушам своим не верила. Вяземская влюбилась – ну, это, положим, меня не удивило и не поразило, подобное происходило в жизни моей подруги регулярно и заканчивалось до омерзения одинаково. Так что, слушая вполуха ее восторженный рассказ о новом возлюбленном, я не могла понять только одного – где, когда и как именно она ухитрилась встретиться с солистом какой-то андеграундной группы, играющей непонятную моему слуху готическую рок-музыку.
– Ты где его выкопала? – с трудом прорвалась я через восторженный лепет подруги.
– Как – где? На концерте.
– Ну, ясно, что не в синагоге. Я одного не пойму – каким образом ты-то попала на подобный концерт? Как я думаю, ты – явно не его аудитория?
– Я с Машиной дочерью ходила.
О господи… Еще интереснее. Дочери сводной сестры Аннушки было пятнадцать лет, и ее-то интерес к подобной музыке вполне можно оправдать возрастом. Но Анька?! Представить себе мою кукольную блондинку с длинной косой, всегда безукоризненно одетую и носящую исключительно туфли на каблуках, среди беснующихся подростков в черной коже, латексе и с разноцветными патлами на головах даже моя фантазия не позволяла.
– И… как? – осторожно поинтересовалась я.
– Музыка – отстой полный. Но солист… – Аннушка закатила глаза. – Мы после концерта к нему пробились и даже познакомились, он мне и телефон дал. Ты бы его видела… Это эльф. Настоящий эльф, как из сказки – одновременно женственный и мужественный, можешь представить?
– Судя по описанию – похож на гея, дорогуша, – ухмыльнулась я.
– На гея?! – взвилась Аннушка. – Да ты бы его видела!
– И чего-то не дай бог, – призналась я, представив себе мысленно эту встречу. – Тебе не кажется, что ты того-с… деградируешь, не?
– При чем здесь…
– А при том! Тебе вот-вот скоро сорок стукнет, а ты вцепляешься в какого-то гомоисполнителя непонятной готомузыки – это, дорогая, даже для тебя слишком. Что твоя родня на это скажет? Столько лет копаться в мужиках и оторвать себе этакое – ну, Ань, это чересчур.
Аннушка обиженно замолчала, прикусила губу и вдруг зацепилась взглядом за небрежно брошенные на спинку кресла серые тренировочные брюки, в которых ходил у меня дома Руслан.
– Знаешь, не всем везет ухватить человека из аппарата президента.
– Ну что за детские обидки? – улыбнулась я. – Никто его не ухватывал – так получилось. Больше тебе скажу – даже если бы он не работал там, где работает, я была бы с ним.
– Не скажи, – протянула подруга, – уж я-то тебя знаю. Вряд ли ты позарилась бы на слесаря.
– Ты этого знать не можешь.
– Что тут знать? После Светика – и вдруг кто-то рангом ниже? Нет, дорогая подружка, ты всегда на повышение играла, вот и Руслан твой – не исключение из правил.
– Так, все – мы не обо мне и не о Руслане. Мы о тебе и твоем странном выборе, – перебила я, не желая вдаваться в суть наших отношений с Алиевым. – Ты ведь явно пришла за советом?
– Я хочу, чтобы ты на него посмотрела.
– Я?! Зачем?
– Ну… ты моя единственная подруга, Варька, и мне важно твое мнение.
– С каких это пор? Сколько себя помню – так ты не особенно прислушивалась к моим словам о потенциальных и действующих кавалерах, – улыбнулась я, беря сигарету. – А ведь частенько я оказывалась права в итоге-то.
– Ну, вот поэтому я и прошу тебя – познакомься с ним и скажи мне, что думаешь.
