Я кивнула. Вполне понятно, почему Туз не хотел отдавать такой участок – центр, набережная, прекрасный вид. Этот отель – курица с платиновыми яйцами, а теперь, значит, все достанется Невельсону.
– Я не понимаю одного – каким боком я к этому делу? Зачем ему адвокат?
– Чтобы был.
Это объяснение не казалось мне логичным – Туз никогда не пойдет судиться, это не его стиль работы. Он провернет пару хитрых комбинаций, в результате которых Невельсона найдут где-нибудь в плотном черном мешке, а документы на отель окажутся оформленными на Туза. И никакой адвокат Невельсону не поможет, даже если это буду я.
– Ты, в общем, думай, как соскочить, – посоветовал Саркис, уплетая бутерброд с рыбой, – потому что его прежний адвокат сейчас сидит в одной из английских тюрем. Тебя, как ты понимаешь, закроют в нашу, а это другой уровень комфорта.
– Смешно, – автоматически отозвалась я, думая, что делать с полученной информацией.
Можно пойти к Тузу и незатейливо все ему рассказать, да еще поплакать – мол, смотрите, что делается, третируют несчастную женщину. Но не факт, что Туз после прокола с Алиевым мне поверит и захочет встать на защиту. А больше никаких мер воздействия в моем арсенале нет – мне пока никто не угрожает, чтобы бежать с этим в полицию. Бред, конечно, но очень уж страшно.
– Ты, Варька, поменьше бы с ним контактировала – это я просто так, на всякий случай говорю. – Саркис откинулся на спинку кресла и взял чашку кофе. – Если нет никаких дел – то и не связывайся. Я краем уха услышал, кстати, что Невельсон чего-то не поделил с каким-то нашим чиновником, но вот с кем – не знаю. Это не мог быть Алиев?
Я ничего не ответила. А что тут говорить, если я даже не сомневалась, что все обстояло именно так? Руслан пригрозил отозвать лицензию, а Невельсон уже вложил деньги в будущий отель. Вот и все.
Саркис вынул из портфеля папку, в которой было всего несколько листков, и отдал мне:
– Это на всякий случай, вдруг на досуге почитать захочешь.
– Спасибо. Я тебе деньги вечером переведу.
– Нет уж, не надо мне никаких денег. Считай, я это по дружбе сделал. Я очень огорчусь, если с тобой что-то случится, – отказался Саркис.
Я бросила взгляд на часы – мой обеденный перерыв заканчивался, а в половине третьего была назначена встреча. Выйдя из кафе, я поежилась – снова пошел дождь, – но Саркис довез меня до крыльца офиса и попрощался, предложив на будущее сперва проверять потенциального клиента, а потом уж вести с ним дела. Это было лишним – никаких дел с Невельсоном я вести не собиралась.
Остаток дня прошел как в тумане – без секретаря все валилось из рук, я не могла найти нужных документов и от этого злилась еще сильнее. Хотелось домой под одеяло, отключить телефоны и больше никогда никуда не выходить из квартиры.
Каково же было мое удивление, когда, подъехав к дому и отпустив водителя, я обнаружила во дворе господина Невельсона собственной персоной… Невольно вцепившись в руку шедшего рядом Славы, я остановилась, и телохранитель изумленно посмотрел на меня:
– Что такое?
– Видишь мужика в бордовом пиджаке? – спросила я, не выпуская Славину руку.
– Ну вижу. Мужик как мужик, явно иностранец.
– Это Невельсон.
Слава напрягся:
– Обезвредить?
Я покачала головой:
– Не можешь же ты подойти и вырубить мирно стоящего человека, правда?
– Вообще да, нелепо будет, – кивнул он. – Тогда идем в подъезд, а там посмотрим.
Мы пошли к подъезду, и тут Невельсон, обернувшись, увидел меня и опрометью бросился наперерез. Слава мгновенно выскочил вперед, спрятав меня за спину, и вытянул вперед руку, на которую Невельсон налетел, не успев остановиться. Он закашлялся и спросил по-английски:
– Что происходит?
– Это вы мне скажите, – отозвалась я, чуть выглянув из-за широкой спины телохранителя.
– Варвара, я к вам. У меня горе.
– Горе? Какое?
Я посмотрела ему в лицо и ужаснулась – красные глаза, осунувшийся вид, трясущиеся серые губы. Невельсон выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок.
– Вам плохо, Лайон?
– Я… да… не знаю… – пробормотал он, судорожно дергая пальцами воротник рубашки так, что отлетели пуговицы.
– Да что с вами? – я вышла из-за Славы и взяла Невельсона за запястье.
Пульс оказался высоким, а рука влажной. Определенно, Невельсона сейчас хватит удар, если не принять мер.
– Слава, ведем его к нам, – решительно распорядилась я, и телохранитель не стал перечить, обхватил Невельсона за плечи и повел к подъезду.
Лайон еле передвигал ноги, казалось, что он действительно сейчас упадет на асфальт.
В квартире Слава довел его до дивана в гостиной и помог сесть. Невельсон хватал ртом воздух и пытался что-то сказать. Я села рядом и снова взяла его за руку:
– Что случилось, Лайон? Постарайтесь говорить спокойно, иначе я не смогу вам помочь.
Слава принес из кухни вату, пропитанную нашатырем, и сунул ее к носу Невельсона. Тот вдохнул и принялся чихать, но через минуту стал выглядеть более спокойным:
– Варвара, у меня горе. Пропала Дайан.
– Что? Как это пропала?
