– Присаживайся, Варвара, – пригласил Туз, отодвигая для меня стул.
Весь его вид тоже внушал спокойствие, а коричневая вязаная кофта только дополняла такой домашний образ. Этакий милый дедуля, ждущий внучку на чай с печеньем.
Туз сам налил мне чаю, подвинул блюдце с лимоном и корзинку с домашней выпечкой:
– Попробуй пряники, таких в магазине не купишь, это моя домработница сама печет.
Но я побоялась, что пряник застрянет в горле – настолько сильно волновала меня предстоявшая беседа.
– Анатолий Иванович, скажите честно – вы что-то знаете об исчезновении Дайан? – спросила я, обхватывая руками чашку.
– А почему ты решила, что я должен об этом что-то знать? – сдвинув очки на кончик носа, отозвался Туз.
– Мне так показалось.
– Крестись, когда тебе кажется. Я знать не знаю эту бабу – так с какой радости мне быть в курсе ее пропажи? И что вообще за предъявы, а?
Я пару минут собиралась с духом, чтобы рассказать ему, что я знаю об их столкновении с Невельсоном, потому что никак не могла предугадать реакцию. Вдруг Туз решит, что я копаю под него? Но говорить все равно пришлось.
– Мне совершенно случайно попала в руки информация о том, что Невельсон перехватил тот участок на набережной, о котором вы мне говорили.
В узловатых пальцах старика согнулась серебряная ложечка, и мне стало по-настоящему страшно – я влезла туда, где мне нет места. Отшвырнув ложку, Туз грозно спросил:
– И какая же птичка тебе эту информацию в клювике притащила?
Называть Алишьяна в мои планы не входило, и я уклонилась:
– Говорю же – случайно. Так это правда?
Туз помолчал, по-стариковски поджав губы. Я чувствовала, как он недоволен моим вопросом и моей осведомленностью и как борется с собой, чтобы не начать орать. Наконец, полностью овладев собой, Веревкин сказал:
– Это правда. Я именно потому просил тебя помочь мне – чувствовал, что так будет. Этот козел с английской горы возник неожиданно, я и рот открыть не успел, а у него уже все бумаги на руках. Из-под носа выдернул, зараза такая. Я ж этот участок пас, как любимую козу, а тут – трах-бах, и англичанин в дамках. Подозреваю, что не без участия твоего Алиева, кстати.
– Без участия, – решительно отвергла я, – я точно это знаю. Руслан незадолго до гибели грозился отозвать лицензию фирмы Невельсона.
Туз снял очки и, по привычке сунув в рот дужку, внимательно уставился на меня. От этого взгляда мне всегда становилось нехорошо – казалось, старик видит меня насквозь, знает все потаенные мысли и может угадать, что я скажу в следующую секунду.
– Значит, есть еще кто-то, кто его крышует. Но с чего ты решила, что его бабу я куда-то дел?
– Я этого не говорила.
– Не ври, Варвара, я этого не люблю, – поморщился Туз, – ты не приехала бы просто так. Ты считаешь, это моих рук дело. Но ты ошибаешься – я так дела не делаю. К чему мне его баба? Я б его самого прибрал, благо это не так сложно. Когда, говоришь, она пропала?
– Невельсон сказал, что вчера. Но тут есть еще кое-что… – Я вздохнула и продолжила: – Она приезжала ко мне в четверг.
– Зачем?
– Если честно, я не совсем поняла зачем. Но разговор мне показался очень странным. Дайан предупреждала меня, чтобы я не связывалась с ее мужем. Так и сказала открытым текстом – не соглашайтесь ни на какое предложение с его стороны. И что-то еще про неприятности у меня и Руслана.
Туз задумался. По его лицу я видела, он озадачен, но в том, что он не имеет отношения к исчезновению Дайан Невельсон, я была уже почти уверена.
– Хорошо, – сказал он наконец, – а что еще ты узнала про господина Невельсона? Ведь неспроста ты так волнуешься. Чувствую, что есть еще что-то.
Мне ничего не оставалось, как признаться, что я располагаю еще кое-какой информацией о Лайоне Невельсоне и его проблемах с законом в Англии и Австрии.
– Забавно, – выслушав меня, протянул Туз, – а я-то думал, что в такие игры играют только у нас, в Россиюшке. Ан нет – ты гляди, и на Западе есть еще ушлые пройдохи. Прожженный, значит, жучара этот Невельсон… Но за бабу его ты на меня, Варвара, не греши. Нет у меня привычки с тетками-то тягаться.
– Тогда я не понимаю, куда она могла исчезнуть.
– А вот за это пусть голова у Невельсона и болит, – решительно сказал Туз. – А ты не лезла бы во все это. Целее будешь. – В этой фразе мне почудилась угроза. – Кстати, а ты не думаешь, что его на тебя не Алиев вывел? – вдруг сказал Туз, и я даже вздрогнула от неожиданности. – И что Алиев-то, скорее всего, тут вообще ни при чем?
– Я не понимаю… Нас Руслан познакомил, в Большом театре, – пробормотала я.
– Это могло быть совпадением. Но навел его на тебя… Да ты ведь и сама прекрасно это знаешь, – сказал Туз, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я вдруг сказала вслух то, в чем боялась себе признаться все эти дни:
– Мельников.
Туз зашелся дробным смехом, как будто пуговицы рассыпал по столешнице:
