– Слава, сделайте, пожалуйста, чаю! – крикнула я, не в силах пошевелиться. – Я сейчас приду.
– Хорошо, – отозвался телохранитель, и я услышала щелчок кнопки чайника.
В буквальном смысле оторвав себя от кровати, я переоделась, не глядя, побросала вещи в гардеробную и пошла пить чай. Слава уже сидел за столом, перед ним дымилась большая чашка горячего молока, а мне он придвинул заварник и чашку с кипятком:
– Наливайте. Ужинать, я так понимаю, вы не собираетесь?
– Ничего не лезет, никак не могу отделаться от мыслей, – пожаловалась я, наливая заварку. – Да еще письмо это…
– Какое?
– От Мельникова, – вздохнула я, – помните такого?
– Ну еще бы, помню. А что пишет, если не секрет?
– Не секрет. Ровно то, чего я боялась – предостерегает от общения с Невельсоном, которому сам меня и слил. Вот скажите, Слава, а это у всех мужчин такая манера? Сперва делать гадости, а потом валяться в ногах и каяться? Он втравливает меня в историю – а потом выворачивает все так, будто страшно озабочен моими возможными неприятностями. Заботу проявляет!
Слава усмехнулся, сдул с молока успевшую образоваться пенку и сказал:
– Вы изменились. Раньше я не замечал за вами склонности к обобщению. Нет, не все мужики такие, как и не все женщины – непроходимые дуры. А ваш Мельников – просто аферист и по-другому не может. Самое смешное, что он вас любит, – ну, мне так показалось из всего, что я знаю. Но деньги он любит все же больше. Хотя… Знаете, о чем я думаю? Если бы вы в какой-то момент стали слабее, чем он, отошли на второй план – и все. Он бы ни за что вас не подставил. Он бы взял все на себя, крутился бы, вертелся – но обеспечил бы вам такую жизнь, какую вы хотите. Не пришлось бы самой что-то выгрызать.
– Проблема в том, что мне это не подходит.
– Не подходит, – кивнул телохранитель, – потому и не получилось у вас ничего. Характер, Варвара Валерьевна, пальцем не сотрешь. Вам нужно было мужчиной родиться.
– Ну, этого тоже не исправить.
– Да и не надо. Просто тяжело вам, я же вижу. И еще… Вы очень не любите, когда в вас кто-то видит женщину, вы этого простить не можете, вам кажется, что в такой момент от вас победа ускользает – словно вы показали противнику слабость. А быть слабой вы не умеете.
Что-то в словах телохранителя заставило меня закусить губу и постараться не заплакать. Слава был прав. Много лет вращаясь в мужской среде, я совершенно не умела быть женщиной и никогда не пользовалась уловками, характерными для моего пола, чтобы добиться желаемого результата. Я действовала головой – и никогда не позволяла себе ничего иного. Только Руслан сумел это преодолеть. Я уверена, что, не погибни он, мы могли бы прожить очень счастливую жизнь, в которой я была бы прежде всего женщиной, а потом уж – адвокатом. Увы…
У Славы зазвонил мобильный телефон, и он ответил. Послушав звонившего пару секунд, он обратился ко мне:
– Какая машина у Невельсона?
Я растерялась – не обратила внимания на марку, когда садилась в нее.
– Понятия не имею. Черная… – растерянным тоном сказала я, и Слава только головой покачал:
– Ну, вы даете. Илья, тачка черная – это все, чем я могу тебе помочь. Да, звони, я все время на связи.
Бросив трубку на стол, Слава укоризненно посмотрел на меня:
– Вы сели в машину, не заметив даже марку? Я уж не говорю про номер?
– Слушай, я не собиралась эту тачку в розыск объявлять! – разозлилась я, досадуя на собственную глупость. – А что случилось? Кто это звонил?
– Пацан из «наружки», Анатолий Иванович туда троих отрядил, они у дома Невельсона пасутся. Сейчас из двора выехала черная машина, в ней человек, но по описанию на клиента не похож. Пацанов насторожило, что он в багажник сумку поставил, вот они и хотели выяснить.
– Господи, что – Туз не мог узнать, какая у Невельсона машина? Ну наверняка ведь знает!
– Знать-то знает, но в этой за рулем не Невельсон, вот пацаны и напряглись. Они следом поехали, сказали, что отзвонятся, если что.
– А… нам что делать?
– Вам – спать идти, – твердо сказал Слава, – а я дождусь звонка.
– Я не хочу спать – какой тут сон? – попробовала возразить я, но телохранитель был непреклонен:
– Идите спать, Варвара Валерьевна! Все равно от вас уже ничего не зависит, а нервы трепать зря – лишнее.
– Но вы меня разбудите, если что-то важное будет? – настаивала я, и Слава сдался:
– Хорошо, если будет важное – непременно разбужу.
