— Я не знаю, — он покачал головой. — В том-то и дело. Я даже не знаю, что я искал. У каждого здесь есть своя страсть. Для Гриффина это ранчо. У Нокса «Костяшки». Талия мечтала стать только врачом, а у Лайлы есть «Кофе у Иденов». Элоиза вкладывает всю душу в отель. Наверное, я просто ждал, когда что-то вспыхнет. Какое-то время полеты были этой искрой. Но здесь все по-другому. У меня нет причин летать. И после возвращения я как бы погрузился в свою прежнюю жизнь.
Жизнь, в которой он поддерживал всех остальных в их мечтах, забывая при этом о своих собственных.
— Чтобы летать, необязательно быть на Аляске, — сказала я. — Почему ты перестал?
— Я не хочу работать в коммерческой авиакомпании. Это означает всегда быть в разъездах. Спать в отелях вместо собственной кровати. Жить в городе, потому что это центр. Такой образ жизни не для меня. Но в Куинси не так много спроса на пилотов. Только если опрыскивать поля или работать в лесной службе в сезон пожаров. Это не невозможно, но… полеты — это хобби. Так проще.
Из-за Алли. Ведь если бы он работал на ранчо и в отеле, то мог бы быть с дочерью каждый день. Она могла бы жить в окружении бабушки и дедушки, тетушек, дядюшек и двоюродных братьев с сёстрами.
Пару лет назад он подумывал о том, чтобы вернуться на Аляску, но потом родилась Алли. Матео был пилотом. Но прежде всего он был отцом.
— Тебе стоит полетать, — сказала я. — Даже если это просто хобби.
— Ты бы пошла со мной?
У меня отпала челюсть.
— Ч-что?
— Полетели со мной. Ты когда-нибудь летала на маленьком самолете?
— Нет.
— Тогда мы полетим завтра, — он повернулся и ушел. Просто объявил, что мы летим, а потом ушел.
— Подожди. Мне завтра на работу.
— Тогда во вторник, — сказал он через плечо, продолжая идти.
Нет. Определенно не во вторник. Почему он спрашивал? Было ли это проявлением жалости ко мне? Способом загладить вину? Чтобы мы смогли забыть об этом, мне нужно было отдалиться от Матео, а не сидеть рядом с ним в самолете.
— Я не люблю летать, — Может, я и любила летать. Я никогда раньше не летала.
Он медленно развернулся, но при этом все равно продолжал идти.
— Тебе понравится.
— Матео.
— Во вторник. Я заеду за тобой в одиннадцать.
— Матео, — позвала я.
— Спокойной ночи, Вера.
Серьезно? Мне снова захотелось блевать.
Вместо этого я стояла и смотрела, как он исчезает в доме Энн и Харрисона. Затем я наклонила голову к звездам.
— Черт.
На моем телефоне прозвенел будильник. Десять тридцать. Пора ехать. У меня было достаточно времени, чтобы убрать инструменты и доехать от отеля до ранчо.
— Матео? — позвала Элоиза.
— Я здесь, — отозвался я из номера 309.
Она нашла меня в ванной комнате, протирающим зеркало, которое я только что установил.
В течение последних трех месяцев я заменял зеркала в гостевых комнатах на более крупные, со светодиодной подсветкой. Мы приурочили эти проекты обновления к неспешным зимним месяцам, когда отель не переполнен. Оставалось четыре номера, и все было готово.
— Смотрится просто великолепно! — улыбнулась Элоиза, когда я закрыл ящик с инструментами. — Мне нравятся эти зеркала.
— Они красивые. Это была хорошая идея — поменять их местами. Дайте мне время до пятницы, тогда я закончу все остальное.
— Отлично. Спасибо.
— Пожалуйста, — я поднял свои инструменты и последовал за ней к лифтам.
— У меня для тебя кое-что есть, — сказала она, протягивая листок бумаги.
— Что это?
— Форма для оформления прямого депозита. Я знаю, что всегда выписывала тебе чеки за твою работу, но, раз уж ты теперь официальный мастер по обслуживанию, думаю, так будет проще.
Подождите.
Да, я часто занимался ремонтом в отеле. До рождения Алли я ещё и подменял Элоизу на стойке регистрации, если ей не хватало сотрудников. Но за последние пару лет она нашла отличных работников, и моя помощь на стойке больше не требовалась. Теперь я в основном занимался проектами, как этот с зеркалами. Я умел работать руками и не возражал против починки выдвижных ящиков или замены перегоревших ламп в светильниках.
Папа тоже помогал. Ему тоже дали форму для депозита и
— Заполни её, когда сможешь, — сказала она.
Я кивнул.
— Конечно.
Официальный мастер по обслуживанию. Я поморщился, когда двери лифта открылись. Элоиза ушла к стойке, а я направился убрать инструменты в подсобку.
Что я делаю?
Мне было двадцать восемь лет, и я работал на работе, которая должна была быть временной. Все началось с того, что я хотел помочь сестре, уменьшить ее стресс и немного заработать.
Нам с Алли не нужно было много денег, чтобы жить, поэтому между деньгами, которые я зарабатывал в «Элоизе», и тем, что Гриффин платил мне за работу на ранчо, у меня было достаточно средств, чтобы оплачивать продукты, бензин и другие расходы. Я даже открыл сберегательный счет для колледжа.
Работа на ранчо тоже должна была быть временной, но я занимался этим уже несколько лет. Сколько ещё я буду мастером по обслуживанию у Элоизы? Сколько ещё я буду работником на ранчо у Гриффина?
