Соболиная Вершина полностью

— Можешь взять воду из холодильника, — я указал на небольшую кухню.

Рядом с ней находилась зона отдыха с двумя кожаными диванами и журнальным столиком. В дальнем углу располагался мой кабинет. Рядом — ванная комната. Наряду с полками для хранения вещей, здесь были подсобное помещение и шкаф для чистящих средств.

Это был самый красивый ангар в округе, но последние два года им почти не пользовались. Вчера, перед тем как летать, я провёл здесь три часа, убирая пыль, которая скапливалась месяцами. Всё это время меня преследовало чувство вины.

— Проведу быструю предполётную проверку, — сказал я Вере, кивая в сторону диванов. — Дай мне минут пятнадцать, и будем готовиться к полёту.

— Хорошо, — она надвинула солнцезащитные очки на волосы и оторвала взгляд от самолета, чтобы встретиться с моим. Щёки её порозовели, оттенком почти совпадая с цветом её губ.

У Веры всегда были розовые щёки. Я думал, это естественный румянец. Но, может, всё это время это было из-за меня.

Чёрт.

Это было красиво. Она была красивой.

В моих жилах закипела кровь и устремилась прямо вниз. Чёрт. Что-то новенькое. И, честно говоря, не совсем нежелательное.

Я влип, да? По самые уши.

Соберись, Матео. Сегодня у нас полёт. Не было времени думать о розовых губах и щеках Веры или о том, как джинсы подчёркивают её стройные ноги.

Она прошла к дивану и села на мягкую кожу. А я направился к самолёту, дождавшись, пока окажусь с другой стороны, чтобы поправить себя внизу.

Я поднялся на крыло и распахнул дверь. На своём месте я включил аккумуляторы, запустив экраны, и начал проверку: от крыльев до стабилизатора, от топлива и масла до винта. Когда всё оказалось в порядке, я нажал кнопку подъёмной двери, чтобы впустить в ангар воздух и солнечный свет.

Вера поднялась с дивана, поигрывая прядью волос, то убирая её за ухо, то выпуская. Я использовал буксировочный тягач, чтобы выкатить самолёт на рулёжную дорожку. Когда он занял нужную позицию, я махнул ей рукой.

— Готова?

Она кивнула, подойдя к своей стороне самолёта.

— Поднимайся, — я указал на подножку, затем похлопал по крылу и потянул за ручку двери.

— Хорошо, — её голос дрожал, пока она поднималась мимо меня.

Аромат её волос коснулся моего носа. Сладкий, но лёгкий, напоминая цветы и свежие яблоки. Я наклонился ближе, вдыхая его.

Я совсем забыл, как сильно мне нравились её духи. Пока мы танцевали на свадьбе Вэнса и Лайлы, я несколько раз глубоко вдыхал этот аромат, удивляясь, как мог провести столько времени рядом с Верой и не заметить, как она прекрасно пахнет.

А что, если бы Вэнс тогда не прервал нас? Что, если бы у меня было больше времени утонуть в золотистых и коричных искорках её шоколадных глаз?

Что, если бы я увёл её в сторону и поцеловал?

Вэнс бы надрал мне задницу. Следующей в очереди, наверное, была бы Лайла.

Мама, может, и была понимающей в эти выходные, но тогда она бы выдала мне такой выговор, какого я не слышал в жизни.

Тогда Вера ещё недолго жила в своем лофте. Она провела на ранчо всего несколько месяцев и меньше года — в Куинси. Тогда она была более тихой. Всё ещё искала свою опору.

Если бы я тогда поцеловал Веру, моя семья бы просто взорвалась.

Может быть, я и не замечал, что Вера питает ко мне чувства, потому что не мог себе этого позволить. Тогда — точно нет.

— Что? — спросила она, румянец на её щеках стал ещё ярче.

— Ничего. Когда будешь готова.

Она поднялась на крыло, осторожно шагнув в самолёт. Устроившись на своём месте, она начала пристёгивать ремни. Я обошёл самолёт сзади, сел на своё место и тоже пристегнулся.

Костяшки пальцев Веры были почти белыми, когда она сжимала руки на коленях.

— Не нервничай.

— Легко сказать пилоту, — пробормотала она. — Ты нервничал во время своего первого полёта?

— Да.

Она надела солнцезащитные очки.

— Тогда и я имею право нервничать.

— Справедливо, — усмехнулся я и потянулся к её двери, чтобы проверить, плотно ли закрыт замок. Моя рука задела её, и по коже разлились искры, словно пляшущие огоньки.

Её дыхание сбилось.

— Просто проверяю, — пробормотал я, мой взгляд упал на её губы.

— Оу, — выдохнула она, её губы округлились, как идеальное «О».

Я никогда никого не целовал в этом самолёте. Даже Мэдисон.

Да, я влип. По уши.

Я отвел взгляд и подключил гарнитуру Веры, передав ее ей, чтобы она надела ее на уши и настроила микрофон на свой рот. Я сделал то же самое со своей гарнитурой, а затем быстро кивнул ей.

Когда она кивнула в ответ, я высунул голову наружу и крикнул «Чисто», после чего захлопнул дверь. Держа ключ в замке зажигания, я завел двигатель. Гул и вибрация наполнили салон, когда пропеллер набрал скорость.

Используя тормоза для управления, я подрулил к взлетно-посадочной полосе, быстро запустил двигатель и стал следить за показаниями приборов, украдкой поглядывая на Веру, пока я нажимал кнопки и поворачивал ручки.

Ее глаза были закрыты за солнцезащитными очками.

— Мы можем не лететь.