Я здесь проездом из Рязани в Суздаль.Но задержался, встретив тебя, Люсь.Я в девяностых провожал Союз в даль,В которую и сам теперь стремлюсь.Весь наш приют – в кафе обычный столик.И мы вдвоём за ним – почти семья.– Поэт, бродяга, но не алкоголик, —Так Люсе о себе ответил я.Ведь это счастье – родственные души.Пусть вера – меньше мелкого зерна,Сидел бы тихо целый век и слушал,Как о рябине мне поёт она…Беседовал тут с бывшим её мужем.Он всё бросал мне дерзости в лицоО том, что никому никто не нужен.Ну как общаться с этим подлецом?..Он угрожает: будь, мол, осторожен,Понять не может в вечном пьяном зле,Что у меня – нет никого дороже,Роднее, чем она… На всей Земле…<p>Гвенделин</p>Гвенделин любила апельсины,Алый бархат летнего заката,Орхидеи, звуки клавесина…У неё душа была крылата.Вечерами у окна мечтала,И ждала с задумчивой улыбкойЧас, когда, рассеянно-усталый,Шёл домой Сарториус со скрипкой.Здесь она сыграть его просила,От смущенья взгляд свой нежный пряча,Золотые дольки апельсинаПоднося к губам его горячим.И следила, чтоб он не запачкалНи один свой драгоценный пальчик…Гвенделин была старуха-прачка.А Сарториус – соседский мальчик.Гвенделин была когда-то птицей,И она об этом с детства знала,Никому не говоря, что снится,Будто на земле ей места мало;Но была уверена с рожденья,Что взмахнёт руками посильнее,Вдруг взлетит над лугом лёгкой тенью,И – туда, где все родные с нею.Лишь узнав, что люди не летают,Позабыла светлую обитель,Не пыталась… И осталась в стае,Чтобы нас, бескрылых, не обидеть.Ей отрадой в клетке из приличийСтал мираж пленительный и зыбкийПод щемяще-нежный голос птичий,Что играл Сарториус на скрипке.<p>Художник и любовь</p>Жил да был один Художник, влюблённыйНе в кого-то, а в себя – очень прочно.А роман с собою, определённо,Может длиться целый век, знаем точно.Как ухаживал он без раздвоенияЗа душой и телом – это интимно,Но частенько он страдал от сомнения:Настоящая любовь ли? Взаимна?Проверял, не убеждался. Скандалил.В книгу Вечную, премудрость любя, вник.Силы высшие совет ему дали:«Ближних надо возлюбить, как себя в них».А Художник думал: «Я ж не настолько…»Как любить, когда у ближних взгляд узкий:Вот, сосед и бывший друг – Ломов Колька —Всё ревнует, гад, к жене своей, Люське.Но вчера за обувным магазиномНа скамье совсем сопливая ОлькаПоделилась с ним большим апельсиномИ сказала ему: «Я – твоя долька…»И стоял на перепутье Художник,Собирал себя: весь мир – его части!Сверху капал надоедливый дождик.Этот дождик был он сам – вот ведь счастье…<p>С тобой</p>
