Мы сидели в кафе Петербурга.Кокаиновый дым сигариллМузыкальные руки хирургаИ ваш профиль слегка серебрил,Жёсткий ёжик волос, о которыйУкололась газетная шваль…И звала ваша кровь через поры,Как улыбка зовёт сквозь вуаль.Но когда на ступенях шантанаМахаоном явилась она,Вы ушли с головой в глубь стаканаИ достигли хрустального дна;И на сцену, пусть зал – хам на хаме,Вы взошли, не теряющий стать,Со своими больными стихамиИ потребностью сердца – читать…Вы хрипели в конце… И в начале…Все размеры и ритмы круша…Только в душах притихших звучалиПесни срезанного камыша…2.Через час, когда ваша ЛаураПодошла попросить прикурить,Вы сквозь зубы ответили хмуро,Осуждая излишнюю прыть,Как большой стригунок-жеребёнок,Даже спичка сломалась в руке…Но влетел златокудрый ребёнок —Настоящий Амур в пиджаке.Из-за ткани ль дурацкого фракаВы ругались, крича: «Матерьял!..»?Ещё миг бы – и вспыхнула драка,Только он интерес потерял,Отскочил – отутюжен, надушен,Сел к той девушке, свистнув мотив,Пару строк своих спел в её ушиИ умчался, с собой прихватив……С женским полом выходит коряво —Всё поэзия да круговерть…Даже тот, златоусто-кудрявый,Пусть на время – увёл у вас… Смерть.<p>Светлый Чёрный человек</p>Я не буду дела лопатить,Не нужна мне бумажная пыль.Не нуждается в адвокатеПро Есенина славная быль!Не хочу корпеть над строкою,Разжигающей снова злость —Сверху сброшена властной рукоюМемуарная жёлтая кость.Что осталось нам в настоящем,Это знает любой архивист.Бледный куст, на могиле стоящий,За листом роняющий лист,Мелкий, скомканный, как записка,Кровью тронутый в осень, ноЕсли знаешь законы сыска,Отдели от плевел зерно.Он же мог отделять, Есенин…Милый клён… Что рукой дрожишь?..Хватит зёрна сомнений сеять,Их подпортила времени мышь,Всё живущая в нашем подполье,Всё жующая наши хлеба.Только в душах у нас – раздолье,Людям кажется – похвальба…«Вот сейчас я закрою темуО деревне и о коне!Если уж по плечу проблема,То кому же, если не мне…»1.Зря скандалил. Кто не скандалил?Много пил. Не со всеми пил.«Это Сталин». «При чём тут Сталин?»Цепь следов. Глубина – могил.Попадёшь – и не вынешь ногу.Чернозём – вороной металл.Шаг – могила. И всю дорогуКто-то в чёрном следы заметал.Заметёт, а кого – зароет.«Слеп народ…» Но душою – зряч.Как светильник, вставал с зарёюГоловы золотистый мяч.2.
