Собрание произведений в 2 томах. Том II (изд. 3-е)
Открыв глаза, я не увиделпредметов. В комнате был мрак.Был ужас комнаты обыден.Я вспомнил, что сегодня март,что снег ещё сходить не думал,хотя в холмах уже обмяк.Пройдясь по комнате угрюмой,я встал к окну. Ко мне, дымясь,шёл длинный луч сквозь щель меж досок,сколоченных одна к другой.Луч освещал вершины сосени как бы наставлял: покой,которому предел: «Мой милый,который час?» — «Ещё темно?!»«Тогда ложись!» — «Ты уходила?»«Да!» Оглянулся. Предо мнойстояла женщина. — «Не стоитказнить себя. Иди ложись».Я не ответил. — «Ну, не то я…»«Всему одна цена!» — «Ах, жизнь,тебе идёт святая пошлость!»«О, да!» — Снаружи билась дверь,был дом как будто перекошен,и сад теней тянулся вверх.Рояль блестел крылом подъятым,в луче луны сновала пыль.Я за руку схватил: «Куда ты?»Бесплотный сад как будто плылвверх по стене. — «Я буду мёртвой,когда ты хочешь так!» — «Уйди!» —«Ты всё не можешь без увёрток,наверняка!» — «Так не одиня здесь!» — «Но так всё вдвое хуже.Две смерти, одичанья два».Был комнаты обыден ужас.Чтоб не сорвалось: «Если б вася знал, как…», я сказал: «Сыграй мне!»и сел на подоконник, светсверкал на глянце фотографий,и сад теней тянулся вверх.Она, присев к роялю, соннонажала клавишу, но звукбыл между выдохом и стоном,и дальше: «Как тебя зовут?Зачем ты здесь? Всё бестолково:разлад, развал. Полно вещей.Мне кажется, из всех щелейследят. Умру — мне будет вдовольрастений, почвы. Дом мой пуст.Всё в тишине: деревья, дом мой,как в зеркале. Как ровен пульс!Как снег спокоен! Как подробнабеседа!» — Я уже привыкв потёмках различать предметы,всё то, что было незаметным,теперь представилось: ковры,в рулон накатанные, ваза,нож для бумаг, будильник, дверь,всё тот же сад тянулся вверх.«Я виноват, но как-то сразумне…» — «Милый, всё ещё темно?Там, на заливе, снег и ветер.Мой дом не пуст, когда со мнойты; слышишь, этот дом последнийнедолог будет. Там — залив,там — лес: опасное соседство.Останься здесь из нелюбвик другим местам. Из прочих бедствиймы выбрали…» Был ровен свет,просторна ночь и так подробна,что сад теней, всплывая вверх,казался бытием загробным,ещё был шкаф, трюмо и стол.«Смотри, как мы лежим под снегом,и я покорна. Снег тяжёл.Итак, мы выбрали ночлегомзабытый ненадолго дом.Лежим в снегу. Тепло, блаженно.Вот сад юродивый на стенах.Пред нами поле и холмы.Всё пусто. Для глухонемыхоткрыта истина; повсюдубезгласность, словно в зеркалах,должно быть, на таких холмахдуша равна пространству. Будупокорна. Повернись ко мне.У твоего плеча, как в лодке.И плотный снег, и сад бесплотный,смотри, как освещает снег!Смотри, в лесничестве итогвсей нашей жизни: холм и поле,ты думал, что ещё темно,ты всё откладывал на после,теперь нас укрывает флагравнин, и я с тобой покорна,но ты любовник, ты не ворон,не уходи, останься, лягближе…» — Я смотрел во тьму,где сад, распластанный по стенам,метался. — «Ладно, я оденусь,уйдём отсюда. [Яприму]тебя, и сразу же уйдём.Там, на заливе, снег и ветер.Смотри, как он вершины вертит,ещё смотри — забытый дом,похожий на пейзаж души,вглядись в него: ты как-то жилдо этой ночи». — Я поднялся,зажёг свечу. — «Вот я. Прости».«Я знала это. Ты был тих,ты не похож. Вон там твой галстук.Кинь мои вещи. Славный дом.И ты не оборотень. Свечизадуй. Мы, может быть, придём.Там на заливе снег и ветер.И холодно. Но я встаю».Итак, утоптанной тропойидём всё дальше. Лес редеет.Затем вопрос: «Тебе тепло?»Впотьмах юродствуют деревья.Всё ниже дряхлые кусты,на снег поставленные соснынедвижны, близится пустырь.Так вот что: сборища несносныи даже так, вдвоём нельзяподняться на высоты Бога,когда по лесу сзади, сбокуночные лыжники скользят,и, возникая (полночь, бор),лицо вдруг к дому обращают,полночный снег их освещает.И за спиной угрюм, но добр,луной и снегом освещённый,чернеет дом. Полно вещей.Вот просека узка, как щель.Суки шевелятся со звоном.Тропа окончилась. В снегукупались лисы. Меж стволамибелело взморье. Мерный гулот моря шёл. Чернели камни.Был белый флаг равнин, пейзаждуши, уставшей быть гонимой,и разговор: «Всё не одни мы,и этот дом, как всё — не наш.Он просто перенаселён,как пустота. Прожить бы зиму.Как в зеркалах, здесь воздух мнимый,так, не дыша, взойдём (вот склон)на этот холм. Он нас подниметнад всем лесничеством. Пошли!»Скользили лыжники, за нимивзрывался снег. Белел залив.[Она вдруг крикнула: «Смотри!»Я оглянулся. За спиноюбыл виден лес, один, два, три]〈1962–1963?〉
