За царскими братьями едут гонцы: Они потешались охотой. Сваливши медведя, пришли молодцы, Смущённые тайной заботой: Зачем их призвали? Быть может, теперь И царь Вукашин разъярился, как зверь, Недавно убитый с размаху? Быть может, готовит им плаху? Но царь очень весел, сидит за столом, Не морщит суровые брови, Не учит придворных бичом и жезлом, Не требует крови да крови. И братья смиренно к нему подошли, Ударили оба челом до земли И оба промолвили разом: "Явились к тебе за приказом". "Приказ мой, о братья, храните от жен, Храните до самого гроба! Вы знаете, братья, чем я раздражен, Какая свирепая злоба Терзает мне душу, сосет как змея: Не строится горная крепость моя. Казну золотую я трачу, А вижу одну неудачу. Известно мне средство исправить беду. Но стоит великой утраты. От вас послушания рабского жду, — Нас трое, и все мы женаты, И наши подруги цветут красотой: Царица моя — словно месяц златой, Княгини — как звезды… Но вскоре Постигнет их лютое горе. Из них кто пойдет на Баяну-реку, Домой во дворец не вернется, Ее на ужасную смерть обреку: Живая в стене закладется. И будет твердыня грозна и сильна. Врагов в нашу землю не пустит она. Нам дороги жены… Но, боже, Прости нас! — отчизна дороже. Ни слова об этой! Решит все судьба: Кто завтра придет на Баяну, Хотя бы царица, — она мне люба, По ней сокрушаясь, завяну, — Но первый, клянуся, возьму молоток И буду безжалостен, буду жесток: Царицу в стене замуравлю И крепость над нею поставлю!" Все трое клянутся молчанье хранить, Целуют святое распятье: "Да будет над тем, кто дерзнет изменить, Во веки господне проклятье!" И братья поспешно ушли из дворца; У них трепетали от страха сердца, А царь Вукашин усмехался, И ночью царице признался: "Жена, не ходи на Баяну-реку, Домой во дворец не вернешься, Тебя на ужасную смерть обреку: Живая в стене закладешься!" И хитрый Углеша поведал жене, Кто будет на утро заложен в стене. Лишь Гойко, поклявшись святыней, Молчал пред своею княгиней.<p>3</p>
