– Я бы лучше поспал, – сказал он. Тело всё ещё болело после поезда, в голове грохотали разрозненные фрагменты нескольких последних суток. Сесилия поехала с ним на вокзал. Она была подавленной и бледной, избегала смотреть ему в глаза, но не хотела отпускать его, когда он поцеловал её на прощание. Похоже, чувствовала себя не очень хорошо, наверное простудилась. В Копенгагене они четыре часа ждали поезда в Париж и пили с Фредерикой пиво в кабачке рядом с вокзалом. Они изрядно накачались, в итоге пришлось бежать по перрону со всем их багажом, и в вагон они заскочили в последнюю минуту. Билеты были куплены без спальных мест, и поезд оказался не самым быстрым. На протяжении двух суток, едва им удавалось уснуть, их тут же будили мужики, вваливающиеся в вагон с криками «паспорта!».
Когда они плелись назад, пошёл снег. Колючие снежинки забирались за воротник и в рукава.
Следующим утром Мартин проснулся от стука собственных зубов. На полке с постельным бельём нашлось только три тонких пледа, которыми они укрылись поверх простыней. Густав был опытным и предусмотрительным – из-под пледа на кровати с балдахином торчала худая нога в толстом носке. А Пер на всякий случай взял с собой спальный мешок.
Стараясь не разбудить остальных, Мартин натянул ледяные джинсы и шерстяной свитер. Сделал несколько «мельниц», чтобы разогнать кровь, обулся, надел пальто и вышел на улицу. Он боялся встретить соседей, которые наверняка спросят, что он здесь делает, а ему нечего будет сказать в ответ, но в парадной, слава богу, никого не оказалось. Рю де Ренн при свете дня выглядела ещё более серой, но сейчас по ней хотя бы перемещались люди. Мартин шёл, пока не увидел кафе, на грифельной доске у входа было написано
Заказывая, он с трудом выговаривал непривычные слова. И даже на простом
В ожидании Мартин закурил, хотя никогда не курил до завтрака. Вытащил из кармана новую записную книжку и написал на первой странице:
Но едва ручка коснулась бумаги, понял, что писать не о чем.
Каждое утро в половине восьмого звонил будильник Пера. Густав ненавидел, когда его будил этот «звонарь смерти», но не решался сказать об этом Перу. С другой стороны, Густав легко засыпал снова, закутываясь в одеяла, как куколка бабочки. Мартин же, напротив, переживал все стадии мучительного пробуждения, пока Пер бесшумно перемещался по квартире и ровно без десяти восемь закрывал за собой дверь. Пер всегда завтракал по дороге в Сорбонну. Он утверждал, что эти уличные завтраки в виде горячего круассана и маленького эспрессо позволяют ему ощутить, что он «действительно живёт в Париже», но Мартин подозревал, что дело было ещё и в заботе о спящих в мансарде товарищах. За годы, прожитые в однушке на Мастхугг, коммуне на Каптенсгатан и студенческом общежитии Валанда, Мартин и Густав научились делить маленькую территорию с другими людьми. Пер всегда жил один. Он не бросал где придётся грязную одежду, покупал новую пачку сока, когда выпивал предыдущую, и гасил свет, если другие хотели спать.
Когда шаги Пера затихали, у Мартина начиналась борьба с собственными веками. Наступал самый трудный момент дня, поскольку кровать была тёплой, а комната ледяной. Изоляция на окнах, похоже, отсутствовала как таковая. Крошечная батарея вообще не грела. Мартин завёл обыкновение спать в длинных кальсонах, толстых носках и фланелевой рубашке, и чтобы снять всё это с себя, требовалась особая сила воли. Впервые в жизни он пожалел, что не служил в армии.
Чтобы извлечь из кровати Густава, нужно было приготовить завтрак. Мартин надевал ботинки, куртку, шарф, шапку и шёл в булочную по соседству. Настенные зеркала там запотевали, и он успевал основательно вспотеть, прежде чем на прилавок падал его заказ. Но, с другой стороны, ощущение от того, что ты, бросив в монетницу несколько франков, кричишь
Вернувшись в квартиру, Мартин варил кофе и накрывал на стол. Густав ворчал и вертелся, но в конце концов выбирался из-под своего балдахина, заворачивался в халат поверх кальсон и падал на стул, волосы торчали в разные стороны, очки на переносице сидели криво.
– Эликсир жизни, – бормотал он, когда Мартин протягивал ему чашку кофе.
