– Даже от такого можно устать, – ответил Мартин, не отрывая взгляда от пишущей машинки. Он надеялся, что его голос транслирует, что он чрезвычайно занят своим Романом.
В Антибе он сделал ещё тридцать вполне сносных страниц. На Ривьере его протагонист попадал в разные противоречивые ситуации. Появилась женщина, но то, какой она получалась, Мартина не устраивало. Она была как бы неуловима. Непонятно, почему Герой романа Йеспер так сильно ею увлечён. Нужно что-то такое… да,
– Не знаю. – Густав потянулся за сигаретами. – Понятно, что Сесилия должна сначала закончить учёбу. Но если бы она тоже писала… А если нам надоест, мы отправимся в Марсель. Или в Ниццу и пойдём в казино.
– И ты там, как всегда, вчистую проиграешься, а Сесилия прочтёт небольшую лекцию о том, что все игроки в конечном итоге проигрывают, а казино можно рассматривать как микрокосм капитализма, – заметил Мартин.
– Бабушка точно разрешила бы нам там пожить. Она всё время жалуется, что её французские приятельницы – это не вполне то, что она бы хотела.
– А откуда мы бы брали деньги?
– Я могу продать несколько картин. Придумаем что-нибудь.
– Мне нужна работа, – сказал Мартин. – И, возможно, машина, чтобы я мог ездить на эту работу каждый день. Так, как сейчас, больше нельзя. Стипендия скоро кончится, и за мои труды туристы мне,
– Для начала тебе не надо злиться, – сказал Густав.
– Я не злюсь.
– У тебя злой голос.
– Мне просто нужно хоть что-то сделать из этого… дерьма.
– Это не дерьмо. Прекрати называть это дерьмом.
– Пойду пройдусь немного, – сказал Мартин и сгрёб со стола тетрадь и ручку.
Вместо привычного кафе на углу он отправился дальше, к Монпарнасу.
Он привык говорить с Сесилией, когда начинал где-то буксовать. Йеспер только что прибыл поездом в Канны. Мартин попытался представить голос Сесилии.
И так же, как на той вечеринке весной, он не сразу заметил её появление. Осознание пришло как бы постепенно. И сейчас, на миг оторвав взгляд от страницы, он увидел, что она здесь, сидит за одним из соседних столиков. Он не сообразил, кто это, но потом вспомнил: девушка в красном свитере на вечеринке того типа, который считает себя фотографом.
Мартин попытался снова сосредоточиться на тексте.
Но теперь он её узнал, и уже не мог не прислушиваться к её голосу, когда она делала заказ. Она вытащила из сумки газету. Прошло минут двадцать, всё это время она читала, а Мартин лихорадочно строчил в тетради и выкурил четыре сигареты.
Потом она встала и ушла. Мартин смотрел ей в спину, пока она не скрылась в толпе.
И дрожащими руками закурил пятую.
Мартин не очень хотел отмечать свой день рождения, но Пер и Густав устроили в мансарде праздник. Нечто подобное Мартин и представлял, когда думал, что будет жить в Париже в статусе молодого амбициозного писателя. Комната была забита людьми, Мартин не знал и половины из них, под вибрирующие звуки нового переносного магнитофона Пера велись громкие разговоры как минимум на четырёх языках, и клубы дыма поднимались до самого потолка. Вино в неограниченном количестве. Мартин беседует со всеми, кто-то подливает шампанское ему в бокал. В мыслях он формулирует письмо Сесилии.
Потом все разошлись. Густав вырубился. Пер ушёл с Лиззи – на следующей неделе она собиралась вернуться в Англию. Мартин взялся наводить порядок: выбросил окурки, собрал пустые бутылки. А когда мансарда приобрела нормальный вид, наполнил бокал и сел в открытом окне, вытянув ноги на крышу. Кровля была ещё тёплой. Париж играл огнями.
