На ней были голубые джинсы и мужская рубашка. В голове, как комар, запищала мысль: рубашка не её. Это рубашка её бойфренда. Она испачкала свой свитер и со смехом попросила его одолжить ей что-нибудь. Поцелуй на прощание в дверях, ему нужно поработать, а она, Независимая Подружка, пойдёт одна в кино. У Мартина возникло секундное подозрение, что она не помнит ни его имени, ни кто он такой вообще. Но Сесилия убрала с соседнего сиденья сумку так, словно они договаривались встретиться и она придержала для него место, и сказала:
– Итак, Мартин Берг, мы уже второй раз встречаемся в культурном пространстве подвала. Мне казалось, в такой день все должны находиться на свежем воздухе, – она улыбнулась. – Как поживаешь?
Мартин услышал, как блеет что-то про только что сданный диплом, который он писал до последнего и не успел отправить по почте, и теперь, когда он всё закончил, он подумал, почему бы ему не пойти и не посмотреть… тут Мартин сообразил, что не знает, на какой фильм купил билет… и не посмотреть… кино, – неуклюже закончил он. А когда слегка пришёл в себя и спросил, как дела у неё, свет в зале погас. И, прежде чем повернуть лицо к экрану, Мартин успел заметить – она улыбается. Прозвучала музыкальная отбивка «Синематеки», кулисы распахнулись и показ начался. Это была «Космическая одиссея 2001 года» Стэнли Кубрика. Всего пару недель назад они смотрели её с Густавом. Тогда фильм вызвал у него непонятное ощущение безысходности, хотя в разговоре с однокурсниками он утверждал, что «это мощный эпос о банальной ничтожности человека».
Под сотрясавшие зрительный зал звуки
– Мартин, – сказала Сесилия во время сеанса, соприкоснувшись с ним плечом, – ты очень бледный. Ты себя нормально чувствуешь?
Они покинули пещеру зрительного зала – вспотевший Орфей и встревоженная Эвридика. Как в тумане Мартин отметил, что она его поддерживает.
– У меня просто крыша едет из-за диплома, – сказал он, хотя собирался произнести какое-нибудь глубокомысленное замечание о фильме из тех, которые он прокручивал про себя в течение последнего часа.
– И о чём ты думаешь?
Они вышли на улицу, в тёплый сиренево-лиловый вечер. Не понимая, куда деть руки, Мартин сунул их в карманы брюк.
– О том, что они решат, что это хрень, – сказал он и попытался добавить смешок.
– Какие конкретно части хрень?
– Все. И в первую очередь, полемика.
– Судя по твоим словам, тебе надо что-нибудь выпить, – заметила Сесилия.
Они оказались в баре, где он увидел её в первый раз. Мартин уже открыл было рот, чтобы рассказать ей об этом, но в последний момент передумал. Они сели за один из столиков, которые уже выставили у тротуара. Вместо того чтобы убеждать его, что всё будет хорошо (как Густав), или ругать экзаменаторов (как однокурсники), Сесилия начала его расспрашивать:
– Есть какая-то часть, о которой ты
– Мне
– Ладно, что бы ты сам раскритиковал? Если оппонент просто заявляет, что всё плохо, он выглядит кретином.
Он немного подумал.
– Есть кусок, где я сравниваю раннего и позднего Витгенштейна. Он вполне ничего, но я не уверен, что там всё стыкуется.
Они выпили по первому бокалу пива. Через какое-то время Мартин вытащил из сумки довольно потрёпанный к этому моменту оригинал, чтобы Сесилия могла прочесть сама. Мимо то и дело проезжали грохочущие трамваи. По тротуару и бульвару шли люди. Она переворачивала страницы. Он закурил. Спустя какое-то время она тоже вытащила сигарету из его пачки и легонько постучала ею о столешницу, не отрываясь от чтения.
– Тут всё в порядке, – сказала она в конце концов. – В целом ты затрагиваешь релевантные вопросы и строго подходишь к разбору. Возможно, слегка отклоняешься в сторону в самом конце. Всю последнюю часть можно, в принципе, вычеркнуть. Она интересна и всё такое, но необходимости в ней нет. И она довольно большая, – Сесилия перебирала страницы, – так что, если будут настаивать на сокращениях, можешь пожертвовать этим и урезать выводы вначале. Они не должны занимать, – она снова пролистала работу, – больше полутора страниц. – Она зажгла сигарету и выпустила дым в небо.
– Ты сказала «в целом»?
– Насчёт Бертрана Рассела – это, возможно, не так уж и нужно.
– Мне кажется, получилось довольно красиво.
– Красиво не значит релевантно,
– Что? Да… что-то там есть. – Мартин безвольным жестом показал на груду бумаги, ставшую итогом его изнурительных трудов.
Она ничего не сказала о том, что работа оригинальная, выдающаяся или ломающая стереотипы. И единственную ссылку на фон Гартмана Сесилия, вероятно, тоже убрала бы, будь на то её воля.
– Ну а ты какую тему раскладывала по полочкам в своей работе? – спросил он.
– Историография Второй итало-эфиопской войны.
