<p>«Интеллигенты, мы помногу…»</p>Интеллигенты, мы помногукичимся сложностью души,но за столом мы все, ей-богу,ей-богу, так нехороши.Мы веселимся нервно, скупо.Меж нас царит угрюмый торг,царит бессмысленная скукаили двусмысленный восторг.Нас много умных-переумных.Иные менее сложны,но почему-то в переулкахих песни более слышны.Свободны, а не половинныи выше ссор или невзгодих свадьбы или имениныи складчины на Новый год.И в этом – в этом их везенье,и мы ничем не возместимих ненарочного весельяс его могуществом простым.31 августа 1957<p>«Мне что-то не разрешено…»</p>Мне что-то не разрешеносамим собою или кем-то,и я брожу, надвинув кепку,и все во мне раздражено.Я не могу – мне это чуждо.Повсюду, мучая и зля,событья высятся и чувства.У них на лбах: «О нас – нельзя!»И я бросаюсь в то, что можно,но мало этого уже,и снова больно и тревожно,и невозможно на душе.Сажусь в какой-нибудь автобус.Гляжу с тоской на мир земной,как пьяница, приняв антабус,глядит с тоской в окно пивной.И если я забуду этои если буду, как хочу,за нарушение запретасвоею жизнью заплачу…31 августа 1957<p>«Много слов говорил умудренных…»</p>Много слов говорил умудренных,много гладил тебя по плечу,а ты плакала, словно ребенок,что тебя полюбить не хочу.И рванулась ты к ливню и к ветру,как остаться тебя ни просил.Черный зонт то тянул тебя кверху,то, захлопавши, вбок относил.И как будто оно опустело,погруженное в забытье,это детское тонкое тело,это хрупкое тело твое.И кричали вокруг водостоки,словно криком кричал белый свет:мы жестоки, жестоки, жестоки,и за это пощады нам нет.Все жестоко: и крыши, и стены,и над городом неспростателевизорные антенны,как распятия без Христа…Август 1957<p>«О, нашей молодости споры…»</p>О, нашей молодости споры,о, эти взбалмошные сборы,о, эти наши вечера!О, наше комнатное пекло,на чайных блюдцах горки пепла,и сидра пузырьки, и пена,и баклажанная икра!Здесь разговоров нет окольных.Здесь исполнитель арий сольныхи скульптор в кедах баскетбольныхкричат, махая колбасой.Высокомерно и судебноздесь разглагольствует студенткас тяжелокованой косой.Здесь песни под рояль поются,и пол трещит, и блюдца бьются,здесь безнаказанно смеютсянад платьем голых королей.Здесь столько мнений, столько пренийи о путях России прежней,и о сегодняшней о ней.Все дышат радостно и грозно.И расходиться уже поздно.Пусть это кажется игрой:не зря мы в спорах этих сипнем,не зря насмешками мы сыплем,не зря стаканы с бледным сидромстоят в соседстве с хлебом ситными баклажанною икрой!1 сентября 1957<p>Новая трава</p>
