Как-то даже непорядочно с моей стороны так их утруждать.
И все-таки, как они узнали, что подкладывать нужно именно мальчика? Я сам о себе такого не знал. Догадывался, конечно, но до той ночи не спешил проверять на практике. Еще не хватало проблем.
Та ночь вообще была особенной. Мне казалось, я живу в последний день или, наоборот, – первый.
Неужели об этом тоже узнали? О том, почему я позволил себе расслабиться? Тогда почему я еще жив и хожу на свободе, а не сижу в уютной камере без окон?
Андрей замер на пороге, закрыв за собой дверь, уставился на меня как на новогодний подарок.
Я полагал, что умею неплохо распознавать притворство, – этот навык тренируется, как и любой другой, на определенном этапе жизни он был мне абсолютно необходим. Но то ли этот малыш был гениальным актером, то ли я заржавел и разучился ловить мышей.
Он весь напрягся, смотрел на меня с целым спектром выражений на лице: обида, страх, ожидание, надежда, влюбленность… Какого черта?
Так мог бы смотреть брошенный любовник, но не агент, которого ткнули носом в ошибку, как щенка в оставленную на ковре лужу.
– Напомни, как тебя зовут? Алексей?
Он вспыхнул, сжал кулаки, опустил голову.
– Андрей.
– Да, действительно. Присаживайся. – Я указал на стул напротив, откинулся на спинку кресла. Иррационально захотел оказаться от него подальше, как будто это могло меня защитить.
Полгода назад перед тем, как заняться сексом, я отправил его в душ: смыть с лица краску. Не хватало еще во всем этом измазаться. Голым и с чистым лицом он оказался еще более привлекательным. Поджарый, с тонкими твердыми мышцами, прямой спиной, длинной шеей, на которой выделялся острый и уязвимый кадык. Тогда я отметил про себя, что парень явно служил, может, даже учился в кадетском корпусе, и забыл про это.
Стыдно за свою твердолобость перед Виктором Степановичем, царствие ему небесное, который меня всему научил и без покровительства которого я так бы и остался приложением к печатной машинке, каким был, когда только начал работать в органах.
Прикасаться к голому мужчине было непривычно, даже его запах был неправильным, слишком резким. Я до последнего думал: у меня ничего не получится. Упадет, будет противно, захочется его опустить, унизить. В части во времена моей армейской службы был такой парень, которого называли «горнистом». Понятно, за что. Его за человека-то особо не считали, даже за руку не здоровались, но командир роты держал для него теплое местечко, к себе поближе. Тоже понятно, почему.
С Андреем все оказалось неожиданно легко. Был какой-то барьер, через который нужно было переступить, а потом все получилось само собой. Может, потому что он легко согласился быть снизу и даже не претендовал на ведущую роль. Может, потому что он был слишком восторженным и ласковым.
Та ночь была особенной, я чувствовал себя королем мира. Наверное, поэтому я так легко поверил в то, что мне с неба свалился подарок: сладкий и послушный котенок, как будто подогнанный под мои желания и спрятанные даже от самого себя фантазии. Мне попер фарт, думал я, нужно ловить момент.
Постарел, поглупел.
И все-таки, как они узнали?
– Итак, Андрей. Почему ты решил, что можешь быть моим секретарем?
Покраснел, как девушка, отвел глаза.
Вариант первый: тот, кто следит за мной, глупец: он всерьез рассчитывал на то, что я ничего не пойму даже после второй встречи? Вариант второй: тот, кто следит за мной, – гений, потому что как-то понял, что второй раз Андрея я не смогу отпустить.
Собственно, беспокоил меня не сам факт слежки, а то, как она была организована. Меня беспокоил Андрей.
Седина в бороду, бес в ребро. Рядом с этим мальчиком давно и прочно похороненное желание жить вдруг не просто вышло на первый план, оно заслонило собой весь мир и больше не хотело обратно в клетку, как понюхавший свободу зверь. Кризис среднего возраста. Так это называется.
– Я ответственный и исполнительный. У меня есть опыт работы на схожей должности: я полтора года работал на кафедре всеобщей и отечественной истории…
Кивая своим мыслям, я отпустил взгляд на резюме: оно было идеальным. Сквозь него проглядывал в меру амбициозный мальчик-хорошист, которого нельзя упускать, если мне и вправду нужен толковый секретарь.
– Отсоси мне.
Он сбился со своей гладкой речи, уставился на меня, вскочил, опрокидывая стул.
– Вы шутите?
– Не шучу.
Я разозлился, на себя по большей части. Его игра шита белыми нитками, я давно понял, к чему все идет, но почему я не могу оставаться спокойным? Почему тянет сграбастать его в охапку, увести отсюда, ведь в этом могильнике не место мальчикам с такими живыми, как у него, глазами? Почему хочется сделать что-нибудь глупое, да хоть пригласить его в ресторан и сытно накормить? Он ест с аппетитом, я помню. Дурацкие гематогены, из-за которых на минуту что-то щекотно оборвалось внутри и подумалось, что ничто еще не кончено, несмотря на возраст и то, чему я посвятил всю жизнь.
Андрей позволил кормить его с рук и облизывал кончики пальцев, а я до того момента понятия не имел, что могу (а главное, хочу) быть нежным.
