Прижаться к ней губами, попробовать языком на вкус.
Прикусить этот «акулий плавник».
Да блин.
Я резко отворачиваюсь, отвинчиваю кран до отказа и сую под ледяную струю ладони, надеясь, что это хотя бы немного понизит градус кипения моей крови.
— Когда ты вернешься? — Чувствую, что Влад за мной наблюдает.
— Через два, возможно, три дня.
— А вылет у тебя во сколько?
— В двадцать тридцать завтра. Днем есть пара важных дел. И с одним из них мне нужна твоя помощь. Формальная, но без тебя не обойтись.
Я бы согласилась вместе с ним даже на вулкане посидеть, но вместо этого говорю, что он может рассчитывать на меня во второй половине дня. Поворачиваюсь, начинаю трещать про свою работу в «Квазаре».
Влад обходит столешницу, становится рядом.
Сначала даже обидеться хочется, потому что он меня как будто не слушает, но после пары уточняющих вопросов, переходит к главному:
— И сколько лет этому дофига понимающему главному редактору?
— Тридцать… пять, кажется. Но это семейный бизнес, так что он наверняка варится в нем с самого детства и понимает, что делает. Так что…
— Да срать я хотел на его понимание, — кривится Влад. — Предупреди его мягко, что если он будет к тебе свои жутко интеллигентные грабли протягивать — я его на хуй урою. Хотя нет, лучше я сам предупрежу.
— Ты же вообще к итальянкам собрался ехать. — Я подтягиваюсь на руках, удобно устраиваю попу на кухонной тумбе. — Им ничего не хочешь передать, м?
Грей оказывается рядом так молниеносно, что я даже не сразу понимаю, почему мои секунду назад заброшенные одна на другую ноги вдруг оказываются бесстыже широко разведенными.
И его пальцы на моих коленях кажутся еще более смуглыми.
А сила и жесткость, с которой он их сжимает, выдергивают из моих легких возмущенный стон.
Черт, Влад такой высокий, что даже сейчас, мой взгляд все равно упирается куда-то ему в грудь.
— Не рассчитывай на извинения, Ань, — его голос как будто переключился в режим дьявольского искусителя, — я предупреждал, что буду распускать руки.
— Так что насчет итальянок? — Прикусываю губу и запрокидываю голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— Плевать на итальянок, — отвечает с подкупающей искренностью. Скалится именно так, как мне нравится больше всего: уголком рта, показывая как будто почти по-вампирски длинный и крепкий клык. — И на француженок. Американок. Немок. Всех Мисс Мира. Помнишь, что я говорил насчет мозолей? Запомни мои ладони такими!
Смеется, немного запрокинув голову, соблазняет ямочками на щеках.
Красивый такой — умереть можно. Да он любого Голливудского красавчика на лопатки уложит и сверху проедется.
Мое сердце, клянусь, замирает.
Пропускает удар.
Руки начинают жить своей собственной волей, цепляются в его футболку на груди, тянут ко мне.
— Аня… Бля…
Я просто прижимаюсь губами к его губам.
Это, наверное, самый безобразный поцелуй в его жизни.
Но мне так хочется, чтобы в этот раз наконец-то закружилась голова.
— Че-е-е-ерт, Ань… — Он с нажимом раскрывает мои губы своими, выдыхает себя мне в рот. — Можно я тебя хотя бы рот выебу?
— Нужно, — просто отвечаю.
За секунду до того, как он уточняет:
— Просто языком.
Я должна краснеть и заикаться, но видимо в моем тихом омуте водится самый отбитый сорт чертей.
— Нимфетаминка, я не хороший мальчик. — Грей перехватывает инициативу, заводит ладонь мне на затылок, сжимает волосы в кулаке и оттягивает назад, нависая надо мной всем своим умопомрачительным телом, запахом и взглядом. — Можешь мне отсосать? Серьезно?
Я все еще жду, когда проснется стыд.
Оживут и начнут бить в набат принципы.
— Покажешь как… Влад? — Прикусываю нижнюю губу. И вдруг понимаю, как это выглядит со стороны: девственница, отличница, золотая ленточка, предлагающая такое. — Влад, я никогда не… честное слово…
— Заткнись, Ань. — Еще чуть сильнее сжимает волосы в пальцах. — У тебя на лбу это написано. Блядь, у меня сейчас яйца лопнут. Башку мне сносишь.
Мое тело реагирует на все эти грубости и пошлости совершенно невозможным стоном.
Одна моя американская подружка как-то с упоением рассказывала, что у ее нового парня настолько вкусный член, что она как сумасшедшая хочет делать ему минет утром, в обед и вечером. Мне тогда ее слова показались несколько преувеличенными, мягкого говоря. Я никогда не была снобкой, даже спокойно слушала, как мои подруги проводят время с двумя или даже тремя мужчинами, или принимают приглашения в постели ищущих новых впечатлений семейных пар. Но минет… Это же просто ода мужскому доминированию.
Когда я на секунду прикрываю, а потом снова открываю глаза, взгляд Влада дает ровно один ответ на все мои душевные противоречия. Справедливости ради — сейчас их почти нет, кроме неприятного страха показаться слишком распущенной и опытной, для своего «безобразного девственного» статуса.
Он смотрит на мои губы.
Абсолютно почерневшим взглядом.
Как будто от того, пойду ли я до конца, зависит его жизнь.
И его пальцы в моих волосах совсем не делают больно, хотя он явно не собирается выпускать их и потом, когда я буду стоить на коленях с его членом во рту.