Черт. Мои ноги инстинктивно сжимаются просто от того, что в моем мозгу случается это словосочетание — его член у меня во рту.
— Ань? — Он наклоняется к моим губам, отпускает ногу и снова проталкивает мне в рот свой большой палец. Я сразу сжимаю вокруг него губы, вздрагивая от вкуса кожи. — Ты ничего не должна делать, если не готова пойти до конца.
— До конца? — Мой мозг так оккупирован пошлыми картинками, что смысл его слов неумолимо ускользает. — Когда женщина сосет, мужчина обычно хочет кончить ей в рот. Я хочу, чтобы ты кончил в мой рот, Грей. Или ты какой-то другой конец имеешь ввиду?
— Матерь божья… — стонет он, как будто одновременно нервно смеясь. — Да, Нимфетаминка, я как раз это имел ввиду. Хочу, чтобы ты отсосала так.
Мне кажется, только что моя сущность тихони окончательно покинула мозг, уступив место маленькой раскрепощенной женщине, у которой есть целый вот такой красивый до безумия, горячий мужчина.
Я опускаю руки на его грудь, немного нервно сжимаю в пальцах простую хлопковую домашнюю футболку. Неуверенно тяну ее вверх, но Влад справляется быстрее: захватывает края, стаскивает ее через голову и бросает куда-то за спину как ненужную тряпку.
Мои ладони снова моментально к нему прилипают.
Кожа покалывает от нетерпения, пока веду пальцами по мощной гладкой груди, как будто перебираю странно переплетенные рисунки его татуировок, ниже по ребрам, отчего Грей непроизвольно с шумом втягивает воздух через стиснутые зубы.
На живот.
Ох, боже, этот офигенный пресс создан для того, чтобы его гладить.
Опускаюсь еще ниже, пропускаю край домашних штанов, которые как обычно низко болтаются у него на бедрах.
Мы с Владом смотрим друг на друга в тот момент, когда мои пальцы обхватывают его твердый член через одежду.
Грей сглатывает.
На секунду прикрывает глаза. Его офигенно длинные ресницы почти касаются щек.
Еще один нервный вздох. Дрожь по телу, которую я чувствую почти как собственную.
Сжимаю пальцы сильнее — и он снова вздрагивает. Это просто какой-то отдельный вид визуального порно — смотреть, что с ним делают мои, будем откровенными, очень неловкие прикосновения.
Я целиком и полностью отдаю себе отчет, что собираюсь засунуть член в рот этой целке-невидимке.
Более того — я собираюсь в него кончить.
Я, блядь, так сильно собираюсь в него кончить, что уже прямо сейчас ладони чешутся обхватить ее горло и чувствовать, как громко, часто и судорожно она будет глотать.
Мне ни хрена не стыдно и нет ни единой мысли вспомнить о хороших манерах и уложить Нимфетаминку в постель с моим почти целомудренным поцелуем куда-нибудь. Да хуй там плавал! Я чуть не кончил минуту назад от одного ее «нужно».
Аня с любопытством подбирает правильный ритм, гладит мой полностью готовый к подвигам член через одежду. Мы продолжаем смотреть друг на друга, и на секунду я даже не очень уверен, что мне нравится больше — наш зрительный контакт или постепенно нарастающий ритм ее ладони. Даже через несколько слоев ткани я все равно слишком остро реагирую на ее пальцы. Если она не остановится, то я имею все шансу бурно кончить себе в трусы. При всем моем адовом терпении — ну на хуй эти детские куличики.
Больно я ей никогда в жизни не сделаю.
Но надо переходить к играм для взрослых девочек.
— Нимфетаминка, я не образец терпения, сорян. — Нервно смеюсь, пока одной рукой приспускаю штаны вместе с трусами, и выдавливаю короткое «бля-я-я-я-я…» когда она тут же возвращает пальцы на член, но теперь уже без единой преграды. — Я клянусь, что не сделаю тебе больно. У тебя всегда есть твое законное слово «нет». Если тебе хотя бы что-то не понравится — просто говоришь его, и я исчезну со скоростью света.
— Даже не собираюсь, — слишком быстро отвечает она.
Проводит ладонью по всей длине моего члена, притрагивается большим пальцем к голове, которая уже настолько чувствительная, что я до боли сжимаю челюсти, чтобы не стонать и не толкаться в ее ладонь слишком очевидно. До того, как скажу то, что сказать просто необходимо.
— Я не смогу закрыть свой грязный рот, Ань, — проталкиваю язык дальше ей в рот, показывая, как именно ей нужно увеличить темп. — Я буду матерится, говорить всякую хуйню. Буду, вероятно, немного грубым. Потому что я трахаюсь вот так. Но в б
Она прижимает большой палец к головке моего члена, медленно размазывает выступившую смазку.
Да я, блядь, сейчас реально обкончаюсь.
— Классно дрочишь, Нимфетаминка. — Наклоняюсь к ее губам, заменяю палец языком. Аня моментально обхватывает его губами, сосет как будто чертов леденец. Приходится снова сжать ее волосы, отодвинуть от себя. — Ань, мы договорились?
Ее серы глаза в эту минуту становятся почти прозрачными.
А губы уже припухли, хотя я еще даже не начинал.
И эти офигенные губы, по которым она проводит языком, делая их просто невыносимо влажными для каждой моей окончательно слетевшей с катушек фантазии, произносят:
— Трахни меня в рот, Влад.