Не хочу и не буду его перебивать, даже если горло Дениса болезненно спазмирует от каждого звука. Пусть просто выдавит из себя эту грязь. Может хоть тогда она не будет так сильно жечь его изнутри.
— Отец… они, знаешь… находили разных детей… мальчиков… — Денис зажмуривается, кривит рот, как будто пытается раздавить губами жгущую правду. — Он как-то привез меня… туда… Хотел показать, что… что сделает… если я не буду… как ему надо… Ань… бля-я-я-я-я-ядь…
Он просто воет, не как человек, а утробно, по-звериному.
Трусливая часть меня хочет, чтобы он остановился уже здесь, но я должна слушать ради Дениса.
И ради Влада.
— Однажды… знаешь… — Вой Дениса превращается в истеричный хохот. — Они при мне… Там был мальчик… на пару лет старше… Они его… током, Ань, прикинь?! Прямо, блядь сука на хуй туда, Ань!
Я дергаюсь, как будто это меня только что шарахнуло тысячевольтным разрядом.
Мой Грей весь покрытый шрамами и ожогами под «броней» своих бесконечных татуировок. Он не мог быть тем мальчиком, ведь так? Он намного старше Дениса.
Как будто это что-то меняет.
— Отец хотел, чтобы я… — Денис закидывает руку на лицо, дергается одновременно от плача и от судорог. — Чтобы я смотрел. Чтобы я… вникал, прикинь?!
Почему-то в голове мелькает сухая, констатирующая факт мысль о том, что мне несказанно повезло родиться девочкой.
— Ань, послушай… послушай, смотри на меня! — Денис внезапно вскидывается, садиться на диване и даже перестает трястись, как будто в нем открылось второе дыхание. — Мне так жаль, что я… рассказал этому старику… Меня так ломало, господи боже!
— Денис, успокойся, — пытаюсь опрокинуть его обратно на подушку, но он вдруг стал ужасно сильным и упрямым.
— Аня, он это из-за меня сделал, понимаешь?!
Я даже не знаю, какой вопрос задать, чтобы увидеть, наконец, картину целиком.
— Отец меня… Я не хотел делать, что он говорит! Не хотел!
— Он тебя бил? — Звучит как дичь, но я надеюсь, что все дело только в этом. Пытаюсь вспомнить, видела ли когда-нибудь синяки на теле брата, но я же не видела его без одежды.
— Он сказал, что если я… размазня и слабак… то… — Денис проводит языком по совершенно обескровленным губам, и звук от этого такой, будто он облизал наждачную бумагу. — А потом появился Грей. И там был еще один парень… И Грей просто врезал нашему отцу пару раз. Он не хотел его убивать… кажется. Но отец… он, просто…
Денис приставляет два пальца к своему виску в совершенно однозначном жесте.
— К моей голове, Аня… — Его голос снова затихает до безжизненного тона. — Он бы просто на хуй вынес мне мозги, и сказал, что его «непослушный щенок» никогда от этого не отмоется! Что если… господи боже… если Грей не уйдет — он просто сделает дырку у меня в голове, и это будет его вина!
Я рада, что в гробу отца нет даже костей, потому что я бы точно отрыла их голыми руками и полила бы святой водой, чтобы это чудовище уже точно никогда не встало из могилы.
— Аня, слушай… слушай… Мне надо… я должен, пока еще могу… Грей поднял руки. Сказал, что уходит. Он правда уходил. Я видел, понимаешь? Я видел, как он уходит и подумал, что если я побегу следом… мне будет безопасно рядом… Он был такой большой… И отец боялся его. — Денис просит пить, и когда я наливаю из чайника в стакан, снова осушает его в один присест. — Я вырвался, Аня… Я просто хотел уйти, Аня! От него! Хоть на мусорку, но чтобы он не заставлял меня делать те ужасные вещи!
Я пробую обнять Дениса, и на этот раз он так слаб, что сил у него не хватает даже на раздражительный стон.
— И отец… он просто… знаешь… ну, выстрелил. Я успел спрятаться за Грея.
Крепко жмурюсь, вспоминаю, что точно видела под чернильными контурами татуировок Влада такие следы.
— И тогда Грей бросился на него и… — Денис снова громко щелкает пальцами. — Или он бы всех нас там… ну…
Я прижимаю его голову к своему плечу.
Денис вздрагивает.
И медленно, беззвучно, плачет.
— Я честное слово… Ань… я не хотел! Я просто хотел на свободу! Я бы точно… если бы отец заставил… Ань, Ань, он бы все-равно заставил, понимаешь?!
Понимаю.
Я все понимаю.
Кроме, разве что, одного.
Денис ненадолго засыпает, как будто облегчив душу находит покой хотя бы на эти несколько минут. Я забираю стакан, иду заваривать новую порцию лимонного чая, помня, что людям с его проблемами нужно постоянное обильное питье и помощь профессионалов. Все, что я могла для него сделать — я сделала.
— Аня, а Денис… — Марина заходит за мной следом, и почему-то становится на носочки. — Он поправится?
Она, конечно, еще ребенок, но все-таки уже тринадцатилетний ребенок, и наверняка догадывается, в чем причина его «болезни». Но озвучивать ее вслух стесняется. Или просто, как все дети, наивно думает, что беда не случиться, пока не проговоришь ее вслух.