Мир, в котором бушует Четвертая Мировая Р'РѕР№на, которую с полным на то правом также называют и Четвертой Магической — не самое дружелюбное место. Р
Не слишком высокий, но довольно широкоплечий человек с длинными седыми усами и смуглой чуть морщинистой кожей, которую жаркое тропическое солнце пекло с самого его рождения, почти бежал по темным улицам, пугливо озираясь чуть ли не во все стороны сразу. В заброшенном за спину мешке, горловину которого мужчина сжимал двумя руками, периодически нечто побрякивало. Солнце давно уже зашло, и теперь по утоптанной земле между одноэтажными глиняными постройками рисковали ходить только очень отчаянные люди. Даже если они были хорошо вооруженными. Отнюдь не всегда острая сталь или готовые плюнуть тяжелой свинцовой пулей ружья и пистолеты спасали от того, что после прихода темноты подстерегало в этих краях обладателей горячей алой крови и бьющихся сердец. С неба могла упасть крылатая бестия, благодаря способности летать легко миновавшая высокие стены. Из под земли вырваться монстр, плавающий в грунте также свободно, как рыба в воде. А вчера еще абсолютно нормальные обыватели запросто превращались в жаждущих чужой плоти и жизненной силы упырей, безмозглых, бесстрашных, не чувствующих боли и очень голодных, если к ним в гости накануне заходили вампиры, скрывающиеся среди горожан. В проклятых землях Мексики, расположенных у самой границы царства живых мертвецов, гибель в клыках тварей считалась таким же обыденным явлением, как смерть от голода, болезней или ножа алчного грабителя. Последних тут тоже хватало, но они все же предпочитали действовать днем. Максимум — в сумерках. Слишком уж опасно было ночью находиться на улице и, вдобавок, вонять свежей кровью. Чтобы решиться на такое, следовало являться очень смелым человеком. Ну, или иметь за своей спиной хорошо вооруженных соратников.
Когда мужчине заступили дорогу две выступившие из мрака фигуры, он сначала испугался и, уронив на землю свой мешок, схватился за массивный пистолет с кремниевым замком, заткнутый за пояс. Потом облегченно выдохнул, опознав в этой парочке нормальных людей по сжимаемому в руке одного из них комку тускло тлеющего огня, ведь нежить поголовно видела в темноте и побаивалась пламени. А затем, присмотревшись к не торопящимся освобождать дорогу личностям, окончательно заставил пальцы разжать рукоять оружия. С восставшими из могил он мог бы попытаться справиться. Пусть в стареньком пистолете имелся всего один заряд в отличии новомодных американских револьверов, но толстое дуло, куда можно было бы запихнуть аж четыре пальца, могло извергнуть из себя целое облако крупной дроби. Причем среди свинцовых кругляшей присутствовало и несколько обрезков с серебряных монет, которыми он пожертвовал как раз на случай встречи с тварями ночи. Подобный выстрел с близкой дистанции гарантированно бы превратил живое в мертвое, продырявив его в десятке мест сразу и, возможно, оторвав конечность либо голову. Среднестатистический ходячий труп тоже бы упокоился с миром, и даже не особо сильный вампир мог бы сдохнуть окончательно, если бы пренебрег защитными амулетами. Но любой из тех, кто стоял перед ним сейчас, выдержал бы пару-тройку подобных выстрелов не моргнув и глазом благодаря мощным магическим барьером. Пистолет против подобных монстров в человеческом обличье казался крайне слабым аргументом. А еще обладатель седых усов и большого мешка на них работал.
— Так-так-так, неужели это в самом деле ты, Рауль? — Заговорил чародей, сжимающий в руке небольшой комочек пламени, по всей видимости, заменяющего ему банальную лампу. Огонь освещал распахнутый темный плащ с капюшоном, под которым прятались поблескивающая кираса. На молодом и не лишенном определенной доли привлекательности лице играла легкая улыбка. Его молчащий напарник был с головы до пят укутан в плащ с глубоким капюшоном, скрывающий все и вся, кроме общих габаритов фигуры. Рост под два метра дополнялся почти такой же шириной. — Тебя стало сложно узнать, мой старый друг. Морщин на лице убавилось, шрамы исчезли, почти не горбишься…Вижу, слухи не лгали и в Ритипо действительно появилась целительница, чья красота может соперничать лишь с её же добротой, которая даром исцеляет бедняков и возвращает молодость.
— Не совсем так, сеньор Фернандес, — осторожно поправил чародея обладатель мешка, облизывая враз пересохшие от волнения губы. — Самую сложную работу делает все-таки не сама эльфийка, а её русский наставник. Целительница занимается лишь теми, чьи болезни и травмы не слишком серьезны, а также идущими на поправку после операций и ритуалов. А еще они помогают людям совсем не бесплатно, я на них целых два года должен был бы отработать. И от старости тоже не лечат, специально уточнял. Просто здоровому человеку намного легче нести груз прожитых лет чем тому, кто от боли в разбитом болезнями теле готов сам нырнуть в могилу.
