– Возможно, он служил дома у какого-нибудь больного – здесь ведь много больных, – возразила миссис Ламберт.
– Служил! Ах, моя добрая миссис Ламберт! Вы знаете, где я его нашел? Я отправился на поиски вашего молодого шалопая, виргинца.
– У него, по-моему, есть имя, и очень красивое, – воскликнула Этти. – И зовут его вовсе не Шалопай, а Генри Эсмонд-Уорингтон, эсквайр.
– Мисс Эстер, сегодня утром без четверти одиннадцать, когда звонили все колокола, я застал этого проповедника в полном облачении и Генри Эсмонда-Уорингтона, эсквайра, в спальне этого последнего, где они разбирали партию в пикет, которую сыграли накануне вечером!
– Ну и что же! Многие достойные люди играют в карты по воскресеньям. Король играет в карты по воскресеньям.
– Тсс, милочка!
– Нет, играет, я знаю, – объявила Этти. – С этой накрашенной особой, которую мы видели вчера, с этой графиней, как бишь ее?
– Мне кажется, дорогая мисс Эстер, что священнику в подобный день приличнее держать в руках божьи книги, а не дьявольские, – и я взял на себя смелость сказать это вашему проповеднику. (Да, непростительную смелость! объявили глаза мисс Этти.) И я сказал нашему молодому другу, что ему следовало бы не нежиться дома в халате, а спешить в церковь.
– Неужто, полковник Вулф, вам хотелось, чтобы Гарри пошел в церковь в халате и ночном колпаке? Хорошенькое это было бы зрелище, ничего не скажешь! – яростно воскликнула Этти.
– А вот мне хотелось бы, чтобы язычок моей девочки дал бы себе отдых, заметил папенька, поглаживая дочку по раскрасневшейся щеке.
– Молчать, когда нападают на друга и никто за него не вступается? Да, никто!
Тут две губки плотно сомкнулись, тоненькая фигурка задрожала, и, метнув в полковника Вулфа прощальный негодующий взгляд, девочка выбежала из комнаты – как раз вовремя, чтобы, закрыв дверь, разрыдаться на лестнице.
Мистер Вулф совсем растерялся.
– Право же, тетушка Ламберт, я не хотел обидеть Эстер.
– Конечно, нет, Джеймс, – ответила она очень ласково и протянула ему руку. Молодой офицер называл ее тетушкой Ламберт, когда был маленьким мальчиком.
Мистер Ламберт насвистывал свой любимый марш «За горами далеко», выбивая пальцами по подоконнику барабанную дробь.
– Папенька, нельзя свистеть в воскресенье! – воскликнул благонравный воспитанник Серых Монахов и тут же добавил, что после завтрака прошло уже три часа и од был бы не прочь доесть сырный пирог, купленный Тео.
– Ах ты, маленький обжора! – воскликнула Тео, но с лестницы донесся какой-то странный звук, и она выбежала из комнаты, старательно притворив за собой дверь. Мы не последуем за ней. Звук этот был рыданием, которое вырвалось из самой глубины трепещущего измученного сердечка Эстер, и хотя мы этого не видели, я не сомневаюсь, что девочка бросилась на шею сестре и расплакалась на груди доброй Тео.
Когда под вечер семья отправилась погулять по лугу, Этти осталась дома – она лежала в постели с головной болью, а ее мать ухаживала за ней. Чарли вскоре встретил школьного приятеля, мистер Вулф, разумеется, не замедлил удалиться в обществе мисс Лоутер, а Тео с отцом, чинно прогуливаясь под ясным воскресным небом, увидели госпожу Бернштейн, которая грелась на солнышке, сидя на скамье под деревом, окруженная заботами племянницы и племянника. Гарри, просияв от радости, бросился навстречу своим дорогим друзьям, дамы весьма любезно поздоровались с полковником и его дочерью, которые были так добры к их Гарри.
Каким красивым и благородным он выглядит, подумала Тео и назвала его по имени, точно он и правда был ее братом.
– Почему мы не видели вас сегодня утром, Гарри? – спросила она.
– Я ведь не знал, что вы приехали в Танбридж, Тео.
– И все-таки вы могли бы увидеть нас, если бы захотели!
– Где же? – осведомился Гарри.
– Вон там, сэр, – ответила она с упреком, указывая на церковь. И ее бесхитростное личико излучало нежность и доброту. Ах, юный читатель, бродящий по свету и борющийся с искушениями, да будут и о вас с любовью молиться две-три чистые души!
Глава XXXIII, содержащая монолог Эстер
Когда вспышка Этти выдала отцу ее секрет, Мартин Ламберт в первую минуту очень рассердился на юношу, который отнял у него и у всей семьи сердце его девочки.
– Чума на всех повес, англичан и индейцев! – вскричал полковник, обращаясь к жене. – И зачем только этому шалопаю понадобилось расквасить нос именно об наши ворота!
– Может быть, милый, нам удастся его исправить, – кротко возразила миссис Ламберт. – А к нашим дверям его привело Провидение. Вы смеялись надо мной, мистер Ламберт, когда я говорила это раньше, но если не само небо привело молодого человека к нам, то кто же? И, может быть, он принес с собой счастье и радость для нас всех!
