– Я не утверждаю, сударыня, что мои слова соответствуют моим делам, но слова мои здравы, – возражает капеллан со вздохом. – А нашему молодому джентльмену следовало бы чем-нибудь заняться. Ему следует представиться королю и начать служить своей стране, как подобает человеку его положения. Ему следует остепениться и найти себе невесту из какого-нибудь знатного рода. – Говоря это, Сэмпсон не спускает глаз с лица ее милости.
– Да, правда, кузен напрасно предается безделью, – соглашается леди Мария, слегка краснея.
– Мистеру Уорингтону надо было бы навестить своих родственников по отцу, – говорит капеллан.
– Суффолкских мужланов, которые только и знают, что пить пиво и травить лисиц! Не вижу, мистер Сэмпсон, чем ему может быть полезно такое знакомство.
– Но это очень древний род, и его глава вот уже сто лет, как носит титул баронета, – отвечает капеллан. – Я слышал, что у сэра Майлза есть дочка одних лет с мистером Гарри и к тому же красавица.
– Мне, сударь, не известен ни сэр Майлз Уорингтон, ни его дочки, ни его красавицы! – восклицает в волнении леди Мария.
– Баронесса пошевелилась… нет-нет – ее милость крепко спит, – тихим шепотом произносит капеллан. – Сударыня, меня очень тревожит кузен вашей милости мистер Уорингтон. Я тревожусь из-за его юности, из-за того, что он может стать жертвой корыстолюбцев, из-за мотовства, всевозможных шалостей, даже интриг, в которые его вовлекут, из-за соблазнов, которыми его все будут прельщать. Его сиятельство, мой добрый покровитель, поручил мне присматривать за ним – потому-то я сюда и приехал, как известно вашей милости. Я знаю, каким безумствам предаются молодые люди. Быть может, я и сам им предавался. Признаюсь в этом, краснея от стыда, – добавляет мистер Сэмпсон с большим чувством, однако так и не подтверждает свое раскаяние обещанной краской стыда, – Говоря между нами, сударыня, я опасаюсь, что мистер Уорингтон поставил себя в затруднительное положение, – продолжает капеллан, не спуская глаз с леди Марии.
– Как! Опять! – взвизгивает его собеседница.
– Тсс! Ваша милость, вспомните о вашей дражайшей тетушке, – шепчет капеллан, вновь указывая на госпожу Бернштейн. – Как вам кажется, ваш кузен не питает особой склонности к… к кому-нибудь из семейных мистера Ламберта? К старшей мисс Ламберт, например?
– Между ней и ним нет ничего, – объявляет леди Мария.
– Ваша милость уверены в этом?
– Говорят, что женщины, мой добрый; Сэмпсон, в подобного рода делах обладают большой зоркостью, – безмятежно отвечает ее милость. – Вот младшая, мню показалось, следовала за ним, как тень.
– Значит, я вновь впал в заблуждение, – признается прямодушный капеллан. – Об этой барышне мистер Уорингтон сказал, что ей следовало бы вернуться к ее куклам, и назвал ее дерзкой, невоспитанной девчонкой.
– А! – произносит леди Мария, словно успокоенная этим известием.
– В таком случае, сударыня, тут замешан кто-то еще, – продолжает капеллан. – Он не доверился вашей милости?
– Мне, мистер Сэмпсон? Что? Где? Как? – восклицает Мария.
– Дело в том, что дней шесть назад, после того как мы отобедали в «Белом Коне» и, может быть, выпили лишнего, мистер Уорингтон потерял бумажник, в котором хранились какие-то письма.
– Письма? – ахает леди Мария.
– И, возможно, больше денег, чем он готов признаться, – добавляет мистер Сэмпсон, печально кивнув. – Пропажа бумажника очень его расстроила. Мы оба осторожно наводили о нем справки… Мы… Боже праведный, вашей милости дурно?
Леди Мария испустила три на диво пронзительных крика и соскользнула со стула.
– Я войду к принцу! Я имею на это право! Что такое?.. Где я?.. Что случилось? – вскрикнула госпожа Бернштейн, просыпаясь.
Наверное, ей снилось былое. Старуха дрожала всем телом – ее лицо побагровело. Несколько мгновений она растерянно озиралась, а потом заковыляла к ним, опираясь на трость с черепаховым набалдашником.
– Что… что случилось? – опять спросила она. – Вы убили ее, сударь?
– Ее милости вдруг стало дурно. Разрезать ей шнуровку, сударыня? Послать за лекарем? – восклицал капеллан простодушно и с величайшей тревогой.
– Что произошло между вами, сударь? – гневно спросила старуха.
– Даю вам слово чести, сударыня, я не знаю, в чем дело. Я только упомянул, что мистер Уорингтон потерял бумажник с письмами, и миледи упала в обморок, как вы сами видите.
Госпожа Бернштейн плеснула воды на лицо племянницы, и вскоре тихий стон возвестил, что та приходит в себя.
Баронесса послала мистера Сэмпсона за доктором и бросила ему вслед суровый взгляд. Сердитое лицо тетушки, которое увидела леди Мария, очнувшись от обморока, ничуть ее не успокоило.
– Что случилось? – спросила она в растерянности, тяжело дыша.
– Гм! Вам, сударыня, лучше знать, что случилось. Что прежде случалось в нашей семье? – воскликнула баронесса, глядя на племянницу свирепыми глазами.
– А! Да! Пропали письма… Ach, lieber Himmel! [339] – И Мария, как случалось с ней в минуты душевного волнения, начала говорить на языке своей матери.
– Да! Печать была сломана, и письма пропали. Старая история в роду Эсмондов! – с горечью сказала старуха.
