Луна вышла из-за облака и осветила пустынные дорожки, на которых вычурными узорами рисовались обнаженные ветви деревьев.
– Подайте мне духовное завещание, – сказал купец, когда они остановились в глубине сада, у полуразрушенной беседки, – вот вам письменное приказание апостола.
Эмма прочла письмо и молча подала Сергичу документ.
– Не открыла ли она вам своей тайны?
– Нет, но в бреду называла себя виновницей смерти какого-то мужчины…
– Ее мужа. Да, кровь его вопиет… Пока эта женщина больна, она будет и раскаиваться, и обещать вам золотые горы, а как только выздоровеет, снова начнет вести греховную жизнь.
– Что же прикажете мне делать?
– Вот вам лекарство для ее души, – сказал купец, вынимая из кармана пузырек, до половины наполненный темно-бурой жидкостью, и прибавил: – Она должна умереть.
– Когда?
– Нынешней ночью… Решаетесь ли вы это сделать?
– Да будет Его святая воля! – смиренно склонив голову, отвечала мнимая сестра милосердия.
Огинский уехал в клуб, а жена и дочь его сидели с работой в руках в зимнем саду, когда лакей доложил о приезде графа Солтыка.
Не прошло и пяти минут, как горничная вызвала старую барыню под предлогом прихода модистки и Анюта осталась с глазу на глаз с дорогим гостем.
Эта комбинация была заранее придумана предусмотрительной маменькой. Бедная девочка была рада уже тому, что между ней и графом стоят пяльцы – слабая защита от его пламенных взоров и льстивых речей. Живописная роскошь экзотических растений, мелодическое журчание воды в маленьком фонтане, слабое освещение, теплая атмосфера, пропитанная одуряющим запахом цветов, – все, казалось, способствовало возбуждению страсти в беззащитном сердце невинной, неопытной девушки; все было на стороне ее назойливого поклонника. Анюта не только боялась его, она его ненавидела. А между тем она чувствовала, что какая-то непреодолимая сила влечет ее к нему, что эта загадочная личность возбуждает ее почти детское воображение.
– За что вы на меня сердитесь, Анюта? – начал Солтык. – Вы избегаете моего взгляда, не хотите слушать, когда я вам говорю, что вы очаровательны, божественны…
– Никто до вас не говорил мне этого, – ответила юная девушка, и щеки ее покрылись ярким румянцем. – Я еще не привыкла к комплиментам… мне совестно их слушать… мне страшно им верить.
– Это не шутка и не пустые слова с моей стороны, я говорю вам то, что чувствую.
– Вы любуетесь мною, как новой игрушкой… недели через две будете думать обо мне иначе.
– Нет, Анюта, вы произвели на меня глубокое впечатление. До встречи с вами меня не интересовала ни одна девушка; вы буквально покорили мое сердце и, если захотите, можете сделать из меня вашего раба.
– Ведь я не кокетка.
– Не об этом речь. Я говорю о священных узах супружеской любви…
Сердце девочки так и замерло. Разговор принял слишком серьезное направление. Только в эту минуту она почувствовала, как сильно она любит другого. Но даже если бы этого не было, она была бы не в состоянии полюбить графа, а выйти за него замуж без любви казалось ей бесчестным.
– Вы не отвечаете мне, Анюта, – снова заговорил граф после непродолжительной паузы.
– Что же я вам скажу?.. Я еще так неопытна, вы станете смеяться надо мной…
На ее счастье, в эту минуту к ним подошла Огинская. Граф чуть не до крови прикусил себе губу, раздраженный тем, что судьба лишила его возможности объясниться. Подали чай. Возвратившийся из клуба хозяин дома завел разговор о политике и о сельском хозяйстве, так что Солтыку не удалось сказать Анюте больше ни одного слова. Он вскоре откланялся и взбешенный уехал домой.
Все это не ускользнуло от глаз заботливой маменьки. Улучив минуту, она вошла в спальню дочери, села на кровать и, поцеловав Анюту в лоб, начала допытываться, в чем состоял ее разговор с графом.
– Браво, моя девочка! – воскликнула она. – Едва появилась в обществе и уже одержала такую блистательную победу!
– Какую победу, maman?
– Понятно, что я говорю не о молодом офицерике, а о графе Солтыке.
Анюта вся вспыхнула.
– Было бы непростительно отказать такому жениху, – продолжала Огинская. – Не говорил ли он тебе о своих намерениях?
– Говорил.
– И что же ты ему ответила?
– Ничего.
– Да ты с ума сошла! – в ужасе всплеснула руками толстая барыня. – У тебя еще куклы в голове!
– Я никогда не полюблю этого человека.
– Дитя! Замуж выходят для того, чтобы приобрести положение в обществе, и сердечные влечения тут не при чем. Графиня Солтык будет играть в свете выдающуюся роль, будет вполне наслаждаться всеми благами жизни… Не отвергай же своего счастья, будь благоразумна!
Анюта не возразила ни слова. Нежная маменька еще раз поцеловала ее в лоб и вышла из комнаты.
На следующее утро девушка решилась на отважный поступок: закрылась в своей комнате, написала на розовой бумажке записочку, положила ее в карман и через двор отправилась в людскую. Там она нашла Тараса, старого казака, носившего ее на руках, когда она еще была младенцем. Худощавый, седой старик суровой наружности радостно заулыбался, увидев свою любимую барышню, и почтительно поцеловал ее ручку.
