– Граф Солтык получил наше согласие; я уверена, что Анюта не станет противиться нашей воле… Это такая блестящая партия!
– А сердце вашей дочери?.. А счастье всей ее жизни?
– О, она будет счастлива!
– Нет, не будет! – вскричал юноша и тотчас же прибавил: – Анюта никогда не согласится на этот брак.
– Это мы увидим! – строго возразила Огинская. – Во всяком случае, я прошу вас прекратить ваши ухаживания за моей дочерью и даже – как мне ни больно просить вас об этом, – не посещать впредь нашего дома…
– Этому последнему приказанию я готов повиноваться, но любовь моя к Анюте прекратится только с моей жизнью.
Несчастный юноша поклонился и с разбитым сердцем вышел из гостиной. Анюта ждала его на площадке лестницы.
– Отказали? – дрожащим голосом спросила она.
– Да… Вас выдают замуж за графа Солтыка и надеются, что вы не откажетесь от этой блистательной партии!
– Ошибаются! – возразила девушка, гордо вскидывая голову. – Они могут на время разлучить меня с вами, но не в их власти заставить меня выйти за графа Солтыка. Положитесь на меня, Казимир, не верьте никаким интригам… Для нас не все еще потеряно!
– Выдержите ли вы эту нравственную борьбу?
– О, у меня достаточно силы воли!
– Но мне запрещено бывать в вашем доме.
– И все же, мы будем встречаться.
– Каким образом?
– Предоставьте это мне. На днях я сообщу вам свой план.
– Анюта, графине Солтык предстоит самая блистательная будущность… Устоите ли вы против этого искушения?
– Не стыдно ли вам так говорить? – вскричала девушка. – Меня ничем ослепить невозможно, потому что я люблю вас всем сердцем.
– Неужели вы меня действительно так любите?
Анюта улыбнулась, и в одной этой улыбке заключалось больше уверений в любви, чем в тысяче клятв. Не говоря ни слова, она положила свои маленькие ручки на плечи Казимира Ядевского и подтвердила свою немую клятву горячим поцелуем.
Прошло уже два дня после свидания Казимира с Анютой, а от нее не было никаких известий. На третий день, вечером, влюбленный юноша не выдержал и пошел хоть издали взглянуть на дом Огинских. Окна парадных комнат не были освещены.
«Вероятно они в опере», – подумал Ядевский, нанял извозчика и поехал в театр.
– Скоро ли кончится опера? – спросил он у кассира.
– Каменный гость только что вышел на сцену, – отвечал тот.
Давали «Дон-Жуана». Казимир начал ходить взад и вперед, ожидая разъезда публики; минуты тянулись бесконечно. Наконец двери из коридора распахнулись, и пестрая толпа нарядных дам и кавалеров, смеясь и разговаривая, наполнила вестибюль. Ядевский притаился в тени, за колонной, и с удовольствием заметил, что Анюта, идя под руку с графом, ни разу не улыбнулась и даже не позволила ему подсадить ее в карету.
На другой день рано утром Тарас принес ему записку следующего содержания: «Приходите сегодня к вечерне в католическую церковь и ждите меня у исповедальни, налево от двери. Ваша верная Анюта».
Свечи уже горели, когда Казимир вошел в церковь. Он остановился у колонны неподалеку от двери. Вскоре вошла Анюта в сопровождении Тараса и села на переднюю скамейку. Инстинктивно оглянувшись, она заметила Ядевского и приветливо кивнула ему. Началась служба. Никогда еще молодой человек не молился так усердно, как в этот день. Ему казалось, что его молитва вместе с чистым голосом невинной девушки как фимиам возносится к престолу Всевышнего. Наконец вечерня закончилась, народ вышел из церкви, и молодые люди встретились в условленном месте.
– Мне надо многое рассказать вам, – начала Анюта.
– Прежде всего, я должен вам признаться, что мною в эти дни овладело сомнение, но я увидел вас вчера под руку с Солтыком, и тяготившее меня чувство ревности рассеялось как дым.
– Это мне не нравится, Казимир… Вы за мною следите… Разве вы не уверены в моей к вам любви?
– Мне просто захотелось увидеть вас.
– Не делайте этого, если не желаете огорчить меня.
– Даю вам честное слово, что это не повторится.
Они сели на скамейку. В церкви царил таинственный полумрак, там и здесь перед иконами теплились лампадки.
– Если бы вы знали, друг мой, как я страдала в эти дни! – сказала девушка, и глубокий вздох вырвался из ее груди. – Я никого не полюблю кроме вас, но я потеряла надежду сделаться вашей женою. Мои родители угрожают мне проклятием и лишением наследства… Это ужасно, не правда ли?.. Для вас я готова пожертвовать всем на свете, но и с вами я не буду счастлива, если надо мной будет тяготеть родительское проклятие.
– Вас пытаются только запугать этим, – успокаивал ее Казимир. – Прошли те времена, когда неверных жен замуровывали в стену, а непокорных дочерей запирали в монастырь! Кто проклянет свою единственную дочь только за то, что она следует велению своего сердца? Поверьте, этого не может быть.
– Вы мало знаете моих родителей.
– Я вижу, вы упали духом.
– Нет, милый мой… Посоветуйте, что мне делать?
– Есть одно средство… и средство верное, – после минутного колебания отвечал Казимир.
– Какое? Да говорите же, ведь я не ребенок!
– Побег…
– На это я не решусь.
– А я, кроме побега и тайного брака, других средств не знаю.
