<p><strong>На храм при Гапсале</strong></p>воздвигнутый графом Сте<й>нбоком в память, что на месте том под деревами отдыхал Петр Великий по разбитии шведских галер в 17<10> годуНа бывших шведских сей брегах построен храм,Чтобы в прогулках был щит от дождя и зноюДрузей он и врагов, и в памятник векам:Великого Петра тут сень была покою.1811<p><strong>Эхо</strong></p>Касаюсь струн, — и гром за громомОт перстов с арфы в слух летит,Шумит, бушует долом, бором,В мгле шепчет с тишиной и спит;Но вдруг, отдавшися от холмаВозвратным грохотаньем грома,Гремит и удивляет мир:Так ввек бессмертно эхо лир.О мой Евгений! коль НарциссомТобой я чтусь, — скалой мне будь;И как покроюсь кипарисом,О мне твердить не позабудь.Пусть лирой я, а ты трубоюИграя, будем жить с тобою,На Волхове как чудный шумТьмой гулов удивляет ум.Увы! лишь в свете вспоминаньемБессмертен смертный человек:Нарцисс жил нимфы отвечаньем, —Чрез муз живут пииты ввек.Пусть в персть тела их обратятся,Но вновь из персти возродятся,Как ожил Пйндар и ОмирОт Данта и Петрарка лир.Так, знатна часть за гробом мрачнымОстанется еще от нас,А паче свитком беспристрастнымО ком воскликнет Клиин глас, —Тогда и Фивов разорительТой самой Званки был бы чтитель,Где Феб беседовал со мной. —Потомство воззвучит — с тобой.1811<p><strong>К Меценату</strong></p>Сабинского вина, простого.Немного из больших кувшиновДнесь выпьем у меня, Мецен!Что сам, на греческих вин гнездаНалив, я засмолил в тот день.Когда, любезнейший мой рыцарь,Народ тебя встречал в театреСо плеском рук, — и гром от хвалТвоих с брегов родимых ТибраЗвучал сверх Ватиканских гор.Ты у себя вино секубскоИ сладки пьешь калесски соки;Но у меня их нет, и гроздНи формианский, ни фалернскийМоих не благовонит чаш.<1811><p><strong>Полигимнии</strong></p>
