Быть может, жертве заблужденьяДоступны редкие мгновенья,Когда казнит она свой векИ плачет, сердце надрывая,Как плакал перед дверью раяВпервые падший человек!Еще ребенком, не стесненныйВ привычках жизни обыденной,Лукич безделье полюбил.Своим Карпушкой занят былТоргаш, отец его, не много,Хоть и твердил сынишке строго:«А вот, господь даст, доживем,Мы поглядим, каким добромВоздашь отцу за попеченье.Тут можно человеком быть:Сызмала началось ученье —Псалтырь и всё... тут можно жить!Я и читать вот не учился,Да вышел в люди: сыт, обут...»И под хмельком всегда бранился:«Ты, дескать, баловень! ты плут!..»И сына за вихор поймает,Так, ни за что... Ну вот, мол, знай!Дерет, дерет — до слез таскаетИ молвит: «Ну, ступай, играй!»А мать свое хозяйство знала,В печи дрова со счетом жгла,Горшки да чашки берегла.И ей заботы было мало,Когда зимой, по целым дням,Забросив книжку и указку,Сынок катался по горам.Раздолье!.. Легкие салазкиСо скрипом по снегу летят,На них бубенчики звенят.«Как смел ты утром не являться?» —Ему учитель говорил.«У нас молебен в доме был,Мне батюшка велел остаться».— «Ты до обеда где ходил? —Кричал отец. — Час целый ждали».— «Учитель не пускал домой:Зады сидели повторяли...»Бывало, летнею поройТайком залезет в сад чужой,Румяных яблок наворует,Тащит их к матери. «Где взял?»— «А это мне Сенютка дал,Вот ешь!» — И мать его целует:Поди, мол, родила сынка,Не съест без матери куска!Порой грачей в гнезде поймает:«Эй, Сенька, у меня грачи!Давай менять на калачи!»— «Не надо!» — Сенька отвечает.«Ну, и не надо... вот им! вот!» —И головы грачам свернет,Парнишку больно оттаскаетИ прибежит домой, ревет.«О чем ты?» — мать в испуге спросит.«Да вот Сенютка — сын голосит, —Моих грачей закинул в ровИ надавал мне тумаков».Карпушка на ноги поднялсяИ всё без дела оставался,Покамест вздумалось отцуВ науку мудрую к купцуЕго отдать. Тут все расчеты —Торговых плутней извороты —Он изучил и кошелекКазной хозяйскою, как мог,Наполнил. Годы шли. СкончалсяЕго отец; угасла мать.Невесту долго ли сыскать?И сын женился. РаспрощалсяС купцом; заторговал мукой;И как по маслу год-другойВсё шло. Но вдруг за пень задело:Тут неудача, там сплошал...Спустил, как воду, капиталИ запил: горе одолело!Искать местечка — стыд большой;Искать решился — отказали.А ремеслу не обучали;Подумал — и махнул рукой:«Тьфу, черт возьми, да что за горе!Пойду на рынок поутру,Так вот и деньги! Рынок — море!Там рыба есть, умей ловить!Достанет как-нибудь прожить!»И с той поры, лет тридцать сряду,Он всякой дрянью промышлял,И Лукича весь город зналПо разным плутням, по наряду,По вечной худобе сапогИ по загару смуглых щек.
