«Вот-с, двухэтажный, с мезонином...» —Лукич помещику сказалИ дом Скобеева, аршиномМахнув направо, показал.«Эй, кучер! соня!»Кучер плотный,Бессмысленно разинув рот,Дремал на камне у ворот.«Иль ночь-то не спал, беззаботный?» —Лукич у кучера спросил.Тот вздрогнул и глаза открыл,Достал тавлинку из карманаИ сильно в ноздри потянул.«Где барин?»— «Ась? А... чхи! ТатьянаМне говорила... чхи!.. пьет чай».— «Потише рот-то разевай!Вишь, зачихал. Эх ты, приятель!На рысака вот покупатель...»— «Ну, что же, стало, показать?»— «Ведь не заочно покупать».— «А барин?»— «Выводи, он знает».И кучер скрылся. «Клим Кузьмич! —Сказал вполголоса Лукич. —Сноровка делу не мешает —Ему на водку надо дать...»— «Ну, дураку-то!»— «Как узнать!Бывает, и дурак годится.Он, рыжий черт, не постыдитсяИ господину понаврет,Что наш-де конь нам не подходитИ корм-де впрок ему нейдет.Ей богу-с! Этот хамский родГоспод частенько за нос водит!»Помещик смехом отвечалИ два четвертака достал.Лукич в конюшню торопливоВошел и молвил: «Живо! живо!»В карман свой деньги опустилИ кнут у кучера спросил.«Вон на стене... не тут... правее.Статья-то, слышь, не подойдет:Ведь конь с запалом — заревет».«Ты не крути, держи умнее.А ну-ка, дорогой рысак,Подставь бока... Вот так! Вот так!Прр! Прр! На двор его скорее!..»И бедный конь через порогВдруг сделал бешеный скачок,Глазами дико покосилсяИ начал землю рыть ногой.Лукич, смеясь, посторонился, —Вишь, дескать, бойкий стал какой!Помещик подошел. РукоюКоня по шее потрепалИ с лоском гривою густоюПолюбовался. Холку взял,Поправил набок. ОсторожноОщупал ноги, мышки, грудьИ молвил: «Надобно взглянутьНа зубы». — «Оченно возможно», —Кудрявый кучер отвечалИ зубы рысаку разжал.«Э! Конь-то молодой! три года...Лишь стал окраины ронять...А ну, нельзя ли пробежать?Стой, стой! Да, недурна порода!»— «А бег-то, бег-то, Клим Кузьмич!А шея! — говорил Лукич —Позвольте-с, вот и сам хозяин».Хозяин был румяный барин,С усами, с трубкою в руке,В фуражке, в черном сюртуке,Со знаком службы беспорочной,Обрит отлично, сложен прочно,Взгляд строг, навыкате глазаИ под гребенку волоса.«Скобеев, сударь. Честь имею...А вы-с? коли спросить я смею...» —Он покупателю сказал.«Долбин, помещик. Я узнал,Что рысака вы продаете...»— «Так точно».— «Дорого ль возьмете?»— «Позвольте в дом вас попросить».— «Зачем же? можно тут решить».— «Четыреста. Коню три года».— «Я видел. А чьего завода?»— «Орловой».— «Дорого-с. Не дам.А вот за триста — по рукам».— «Я не торгаш, предупреждаю.Три с половиною дают,Прийти хотели — и придут».— «Всё врет! — Лукич подумал. — Знаю...»И молвил: «Я и приводил».— «Ну, ну!» — Скобеев перебил.— «Я не обидел вас словами;Что ж! наше дело сторона.Не дорогая, мол, цена,Я вот что...» — и старик рукамиРазвел.Хозяин был упрям,И плохо подвигалась сделка.«Ударьте, сударь, по рукам! —Лукич, как бес, шептал украдкойПомещику. — Ведь дело гадко!Скобеев спятится вот-вот...Кончайте! сотня не расчет!»Долбин стоял в недоуменьи,Поглядывал на рысака:Картина конь! на старика, —Тот весь дрожал от нетерпенья:Усами шевелил, мигал,К карману руку прикладал...Не прозевай, мол! что ты смотришь?Покаешься, да не воротишь.Мне что! я не желаю зла...И сделка кончена была...Кому не свят обычай русский!И вот за водкой и закускойСкобеев и Долбин сидят.Червонцы на столе звенят;Лицо хозяина сияет;Он залпом рюмку выпивает,Остатки в потолок — вот так!Дескать, попрыгивай, рысак.Долбин поморщился немного,Но тоже выпил. У порогаЛукич почтительно стоялИ очереди ожидал;Хватил и молвил: «ЗахромаюС одной-с...»Скобеев не слыхал,Беседу с гостем продолжал:«Так вот что, Клим Кузьмич! Я знаюИменье ваше... проезжал...Земли довольно...»— «Рук немного!Душ тридцать. Впрочем, не беда:На месячине все».— «Ах, да!Мысль недурна».— «Но надо строгоСледить. Внимательность нужна».— «Ленятся?»— «Ужас! Разоряют!Заставишь сеять, семенаЗа голенища засыпают,Порою в землю зарывают!»— «Неужто?»— «Просто нет души!Хоть кол на голове теши,Не убедишь!.. Я раз гуляю,Гляжу — нырнул мальчишка в рожь...Э! погоди, мол, не уйдешь!И что же, сударь, открываю?»— «Ну-с?»— «Он колосья воровал!Шапчонку верхом их набрал!На что, мол? Хлопает глазамиДа хнычет».— «Этакой разврат!Ужасно! и отцы молчат?»— «Нашли тут! научают сами...Не наедятся, черт возьми!Что хочешь, как их ни корми!»— «Вот саранча!»— «Да-с! наказанье!Вы как? на службе?»— «Да... служил...В комиссии под лямкой был».— «Так... Вышли?»— «Родилось желаньеОкончить, знаете, свой векПокойно: грешный человек, —Устал трудиться».— «Ох, создатель! —Лукич подумал. — Вот и верь!Не скажет ведь, за что теперьОн под судом... хорош приятель!Давно ль деревню-то купил?А говорит — под лямкой был».Помещик встал и распростился.Он к воротам, Лукич вослед.«За труд, сударь» — и побожился:Коню-то ведь цены, мол, нет.«Вот два целковых».— «Что вы-с, мало!Как можно! это курам смех!Гм... время, значит, так пропало...»— «Ну сколько же?»— «Да пять не грех».Долбин заспорил.«Воля ваша,Хоть не давайте ничего!Мы, стало, служим из того...А всё, к примеру, глупость наша:Добра желаешь».— «Эх, какой!Один прибавлю. Да! постой!Насчет собаки...»— «Что ж, извольте!Оно вы скупы, да пойдемте:Я не сердит, служить готов».— «Теперь я занят».— «Мы с двух слов!»— «Нет, нет! до завтра. Срок не долог».— «Упустим: час в торговле дорог!»— «Пустое! Кучер! эй! за мной!Веди коня!»— «Ну, бог с тобой! —Лукич подумал. — Заскупился:Вот покупатель-то явился!Ведь с виду смотрит молодцом:Очками, тростью щеголяетИ на спине колпак с махромЧерт знает для чего таскает;А хорошенько разберешь —Выходит так себе... как глина,Что хочешь из нее сомнешь.Эх, плачет по тебе дубина!Добру сумела б научить,Да некому дубиной бить!Не то дурак... развесил уши,Разинул рот и верит чуши,Скобеев будто задолжал,Всё, значит, в карты проиграл.Как раз! Ему и проиграться!Да он удавится за грош!»— «Эй, старый хрыч! кого ты ждешь?Пора всвояси убираться!» —С крыльца Скобеев забасил.Лукич за козырек хватился,Картуз под мышку положилИ молвил: «Ну, сударь, трудился!Весь лоб в поту!»— «Платок возьми,Утрись».— «Утремся. Я детьмиЗа вашу клячу-то божился,Не грех за хлопоты мне взять».— «Вишь, старый шут, чем похвалился!Я б без тебя сумел продать.Взял с одного, ну, знай и меру...А много заплатил Долбин?»— «С него возьмешь! хоть бы алтын,Такая выжига, к примеру!»— «Всё лжешь!»— «Бывает, что и лгу,А перед вами не могу:Не хватит духу».— «Это видно!..Я б дал, нет мелочи в дому».— «Да не шутите, сударь, стыдно!»— «Не забываться! рот зажму!»— «Благодарим. Не вы ли самиПросили вашу клячу сбыть?»— «Взял с одного, ты с барышами —И полно!»— «Что и говорить!Вот щедрость! Гм!.. мое почтенье!Останься с рюмкою вина...Ну, дорогое угощенье!»— «Вишневка. Как? ведь недурна?»— «Хоть рубль-то дайте!»— «Чести много,Пожалуй, на вот четвертак».— «Себе возьмите, коли так!Эх, барин! не боишься бога!»— «Я говорил тебе — молчать!»— «Потише! можно испугать!..Он четвертак, к примеру, вынул,Вишь, умник — дурака нашел...»И свой картуз Лукич надвинул,С досады плюнул — и ушел.Горят огни зари вечерней,В тумане прячутся деревни,И всё темней, темней вдали.За пашнями, из-под земли,Выходит пламя полосамиИ начинает тут и тамКраснеть по темным облакам,По синеве над облаками,И смотришь — неба сторонаВисит в огне потоплена.Сквозь сумрак поле зеленеет;Угрюмо на краю небесНасупился кудрявый лес;Едва приметный, он синеет.Как будто туча приплылаИ в поле ночевать легла.Соха на пашне опочила,Дорожка торная мертва.Вдруг начал перепел: вва! вва!И смолк.Но пыль, как дым, покрылаВесь город; так и ест глаза!Д<ворянско>й улицы краса,Поникли тополи печально,Наводит грусть их жалкий вид,На стеклах кое-где горитЗари румяной луч прощальный,Напоминая цвет лицаПолуживого мертвеца.Угрюмо смотрит с тротуараЧугунных пушек ряд немой,Угрюмо ходит часовойНа каланче и — весть пожара —И днем, и ночью черный флагГотов он вздернуть. Что ни шаг —Всё вывески. Вот подъезжаетТелега; вдруг, как из земли,Рука и палка вырастает;Телега скрылася вдали.Уже прохладен воздух сонный,И месяц отражен рекой,Но камень, солнцем накаленный,Доселе тепел под ногой.Лукич в свой домик возвращался.Прищурив мутные глаза,Он шел один, без картуза,И сильно в стороны шатался,И вслух несвязно бормотал:«А вам-то что? Вы что такое?Вишь умники! ну, погулял!Ведь на свое, не на чужое!..Слышь, Клим Кузьмич! каков рысак?Плохонек? ну, вперед наука!На то, к примеру, в море щука,Чтоб не дремал карась... да, так!Ты верил на слово, и ладно;Выходит дело, ты и глуп!А мне-то что? Мне не накладно,Мне благо, что купец не скуп.Э! А собаку-то, приятель!Молчишь... сердит за рысака...Да, ты теперь не покупатель,И не нуждаюся пока.Да где я?.. Что за чертовщина!Постой-ка, осмотрюсь кругом...Я помню, от угла мой домЧетвертый... экая причина!Дай сосчитаю: вот один,Другой и третий... больше нету...Тут пустошь и какой-то тын...Да как же прежде пустошь этуЯ здесь ни разу не видал?..Тьфу, пропасть! ничего не знаю!А! догадался! понимаю!Не в эту улицу попал».
