Покамест гостья толковала,Невольно Саша ей внимала,И, едкой горечи полна.Рукою трепетной онаВзялась за дверь; была готоваЕе нежданно отворить,Явиться пред отцом и сноваОтказ от брака повторить.Старик вспылит. В пылу досадыНе будет от него пощады...Что ж! так и быть! Но, боже! матьГрозой семейной испугать,Заставить плакать... Разве малоОна слез горьких пролила?У Саши силы недостало,И глупым бредом назвалаПорыв свой девушка.Как сладкоВ саду малиновка поет!И как не петь! В глуши живет,В кусте гнездо свила украдкой,В гнезде малютки... любо ей!Мир божий светел. Над землеюРаздолье утренней пороюКупаться в золоте лучей.Весна, весна! души отрада!Блестит на солнце зелень сада,В избытке жизни каждый листТрепещет. В чаще писк и свист,В траве жужжанье. Дятел цепкий,По иве ползая, стучит;Вокруг его сухие веткиТорчат, как пальцы. Грач глядитЛукаво с вековой березы;Там крик галчат на дне дупла,Тут в чашечку душистой розыВползает желтая пчелаЗа медом. Ветерка дыханьеЕдва касается травы,Над головою дня сияньеИ ширь бездонной синевы.Но вот и Саша. ТоропливоК плетню соседскому идет,Сама рукой нетерпеливойТо сломит ветвь, то отведет.Порою яркими лучамиЕй солнце брызнет на плечо,Пригреет щеку горячо,Меж тем неслышными шагамиЗа нею тень ее спешит.Плетень всё ближе. Он увитВесь хмелем. Девушка подходит,Кудрявый хмель рукой отводитИ на соседский двор глядит.Он пуст. Зеленая крапиваНа зное нежится лениво,Да у крыльца кусок стеклаСверкает. Даром ты пришла,Бедняжка! не видать соседа!И ждать нельзя: пора обеда.Старушка дочь свою зовет:«Иди, иди! отец, мол, ждет!»Лукич был весел и за щамиШутил над Сашей и женой:Вот, дескать, скоро пир честной...«Готовьтесь! погуляем с вами!»Дочь шуток вынесть не моглаИ за водой с двора ушла.Полдневный воздух жаром пышет.С открытой грудью спит, не дышитВ постели светлая река.На желтой полосе пескаБелеет камень. ОдинокоЗа белым камнем грач сидит,Крыло повисло, клюв раскрыт.Покрытый влажною осокой,К крутому берегу приросНедвижной лодки черный нос.Вдали барахтаются смелоМальчишки. Весело волнеЛаскать их молодое тело...И видны головы однеДа руки крикунов. ТолпоюИдут коровы к водопою;Усталый, щелкая кнутом,Пастух тащится босиком,В рубашке.Саша отдохнулаУ камня. Тихо и жара...Воды прозрачной два ведраС краями вровень зачерпнула —И оглянулась. «Где ж он был?»Столяр навстречу к ней спешил.Сосед-столяр высок и строен,Не очень смугл, не слишком бел,Веселый взгляд его спокоенИ простодушно тверд и смел;В обтяжку казакин из нанки,Рубашка красная чиста;Не в тяготу ему рубанкиИ не в кручину беднота.«Вот, Саша, встреча-то! здорово!Эх, место дрянь! народ вон есть...Поцеловал бы... право слово!Ну, жаль! глаза б ему отвесть,Да не умею».— «Горя много,Не до того...»— «О чем грустить?Что горе? В горе бог помога;Век горевать, так что и жить!»— «Куда ходил?»— «Да тут скончалсяСтарик знакомый. Там сирот!..Нет гроба... голосьба идет...Я приготовить обещался,Теперь снял мерку. Жаль до слез!Спасибо, есть готовый тес...Ну, что отец?»— «Терпеть устала!Невмочь!» — и Саша рассказалаО свахе.«Эдакой старик!» —И головой столяр поник,Подумал — и встряхнул кудрями.«Всё вздор! не надо унывать!Поверь, всё кончится словами...»— «Да, хорошо! легко сказать!Защита где? Отец-то волен...Смотрушки завтра. Он сказал,Чтоб ты двора его не знал».— «Вот человек! упрямством болен!Ведь за тобою у негоНе требую я ничего...Я беден! Этого боится?Так мой топор не залежится;Отнимется одна рука,Вот есть другая... без кускаСидеть не станем».— «Это знаетОн сам».— «Так что и горевать!»— «Нет, Вася, сердце предвещает,Что нам в разлуке свековать!»— «В разлуке! Господи помилуй!Да разве твой отец палач?»— «Хоть заживо ложись в могилу, —Он не дрогнет!» — «Ну, рвись и плачь,Проси, покуда станет силы,Речей и слез!»— «Всё так, мой милый!Всё это было, и не раз...Ты знаешь, он каков у нас?Жаль мать, не то — хоть утопиться:Попрек, ругательство да спор...»— «Ну, что ж, теперь и согласиться?Подставить шею под топор?..Послушай: старику известно,Что я не плут и в слове тверд,Ему, наверно, вот что лестно —Жених богат... Лукич ведь горд!Ну, и расчет: он, мол, надежаВ нужде, то есть... так помогу, —Мой друг, и я. Ей-ей, не лгу!Хлеб надобен — возьми! Одежа —Дам и одежу! пусть лежитХоть на печи, всё будет сыт!Скажи ему».— «Он посмеется,А смех во зло меня введет...Ты не поверишь, — сердце рвется,Когда он под хмельком придетДа зашумит! Сама ведь знаю,Что грубость — грех; не утерплю,Забудусь. После проклинаюСебя же... Я его люблю,Да что... недостает терпенья!»— «Эх, руку б дал на отсеченье,Да не поможешь!.. мой совет —Поудержись: грубить не след.Что делать! более терпела.Дождемся счастья...»Но грустнаСтояла Саша. Дум полна,На воду тихую гляделаГлазами мутными она.Лазурь небес там отражалась;Река, свободна и светла,Ее приветливо, казалось,В свои объятия звала.
