Тарасу с детства приходилось жутко:Отец его был строг и крут,Жене побои называл он шуткойИ называл наукой кнут.Бывало, кот под ноги подвернется —Кота поленом... «Будь умен!»Храни господь, когда вина напьется,Беги, семья, из дома вон!Пристанет к гостю, крепко обнимает,Целует: «Друг мой дорогой!Я вот тебе...» — и в ноги упадает.Гость скажет: «Вот чудак какой!»«Кто, я чудак? А ты, мужик богатый!Не любишь знаться с бедняком...Так на вот! Помни, лапотник проклятый!»И друга хватит кулаком.Испуганный сынишка встрепенетсяИ матери тайком шепнет:«Ох, мамушка! Опять отец дерется...Уйдем! он и тебя прибьет...»— «Ступай-ко за грибами, вот лукошко, —Ответит мать, — тут хлеб лежит».И в темный лес знакомою дорожкойМальчишка бегом побежит.И там он ляжет на траве росистой.Прохлада, сумрак... Вот запелЗеленый чиж под липою душистой;Вот дятел на березу селИ застучал. Вот заяц по тропинкеПронесся, — и уж следу нет.Тут стрекоза вертится на былинке,По листьям жук ползет на свет;Тревожно шепчет робкая осина,Сквозь зелень видны вдалекеУснувших вод зеркальная равнина,Рыбак с сетями в челноке.Стада овец, луга, пески, заливы,В воде и под водой леса,За берегами золотые нивы,Вокруг — в сияньи небеса.И, очарован звуками лесными,Цветов дыханьем упоен,Ребенок грезит снами золотыми,Весь в слух и зренье превращен.Когда корой прозрачною и тонкойСинела в осень гладь озер,Иной приют манил к себе ребенка, —Соседа постоялый двор.Там бурлаки порой ночлег держалиИли гуляки-косари,Про степь и Волгу песни распевалиВсю ночь до утренней зари.И за сердце хватал напев унылый.Вдруг свист... и вскакивал бурлак:«Пой веселей!» И песня с новой силойНеслась, как вихрь... «Дружней! вот так!..»И свистом покрывался звук жалейки,И пол от топота гудел,И прыгал стол, и прыгали скамейки...Ребенок слушал и смотрел.И брань отца была ему больнее,Когда домой он приходил,И уголок родной глядел скучнее,И он бог весть о чем грустил.3
