Одеты серые луга туманом;То дождь польет, то снег летит.И глушь, и дичь. На берегу песчаномУгрюмо темный лес стоит.Дождю навстречу, мерными шагамиПод лямкой бурлаки идутИ тянут барку крепкими плечами, —Слабеть канату не дают.Их ноги грязью до колен покрыты,Шапчонки лезут на глаза,Потерлось платье, лапти поизбиты,От поту взмокли волоса.«Бери причал! живее, что ль! заснули!» —Продрогший кормчий закричал.И бурлаки веревки натянули, —И барка стала на привал.Огонь зажжен. Дым в клочьях улетает;Несутся быстро облака;И ветром барку на волнах качает,И плещет на берег река.Тарас потер мозолистые рукиИ сел, задумавшись, на пень.«Ну, ну! перенесли мы нынче муки! —Промолвил кто-то. — Скверный день!..Убег бы, да притянут к становомуИ отдерут...» — «Доволокем! —Сказал другой. — Гуляй, пока до дому,Там будь что будет! Уж попьем!..Вот мы вчера к Тарасу приставали,Куда, — не пьет! Такой чудак!»— «А что, Тарас, ты, право, крепче стали,— Сказал оборванный бурлак. —Тут тянешь, тянешь, — смерть, а не работа,А ты и ухом не ведешь!..»Тарас кудрями, мокрыми от пота,Тряхнул и молвил: «Не умрешь!Умрешь — зароем». — «У тебя всё шутки.О деле, видишь, речь идет.Ведь у тебя — то песни, прибаутки,То скука — шут тебя поймет!»— «Рассказывай! Перебивать не буду...»Он думал вовсе о другом,Хоть и глядел, как желтых листьев грудуОгонь охватывал кругом.Припомнил он сторонушку роднуюИ свой печальный, бедный дом;Отец клянет его напропалую,А мать рыдает за столом.Припомнил он, как расставался с милой,Зачем? Что ждало впереди?Где ж доля-счастье?.. Как она любила!..И сердце дрогнуло в груди.«Сюда, ребята! Плотник утопает!» —На барке голос раздался.И по доскам толпа перебегаетНа барку. «Эк он, сорвался!»— «Да где?» — «Вот тут. Ну, долго ль оступиться!»— «Вот горе: ветер-то велик!»— «Плыви скорей!» — «Ништо, плыви топиться!»— «Спасите!» — разносился крик.И голова мелькала над волнами.Тарас уж бросился в рекуИ во всю мочь размахивал руками.«Держись! — кричал он бедняку. —Ко мне держись!» Но громкого призываТоварищ слышать уж не мог —И погрузился в волны молчаливо...Тарас нырнул. Уж он продрогИ был далеко. Глухо раздавалсяИ шум воды и ветра вой;Пловец из синей глуби показалсяИ вновь исчез... Немой толпойСтоял народ с надеждою несмелой.И вынырнул Тарас из волн.Глядят — за ним еще всплывает тело...И разом грянуло: «Спасен!»И шапками в восторге замахалаТолпа, забывшая свой страх.А буря выла. Чайки пропадали,Как точки, в темных облаках.Устал пловец. Измученный волнами,Едва плывет. Они бегутВсе в белой пене, дружными рядами,И всё растут, и всё растут.Хотел он крикнуть — замерло дыханье.И в воздухе рукой потряс,Как будто жизни посылал прощанье,И крикнул — и пропал из глаз...Октябрь — ноябрь 1855, 1860
