— Тьфу! вот мой ответ соседям! Мне дорого мое внутреннее убеждение в правоте моего взгляда, на все прочее я плюю. Я люблю de tout mon coeur , наш добрый простой народ и люблю, знаете, иногда с ним сблизиться, поговорить. Par exemple: 5 под Новый год я приказал своему старосте известить моих крестьян, чтобы заутра они собрались все в церковь, потому что я имею им нечто сказать. И вот наступил Новый год. Заблаговестили к обедне. Вхожу в церковь; народу — яблоку негде упасть, вне церкви 500 000 человек, — сошлись, знаете, из окрестных деревень. Ну, хорошо-с! Отслушали мы с женою литургию, отслушали молебен. Я подхожу к священнику и говорю: «Батюшка, позвольте мне сказать крестьянам несколько слов!» — «Сделайте милость, ваше превосходительство!» — отвечал он. Я стал на месте, на котором дьякон обыкновенно говорит ектенью, и обратился к крестьянам: «Поздравляю вас, братцы, с Новым годом, желаю вам всякого блага, желаю, чтобы исполнились ваши желания. Вы желаете свободы, — свобода будет вам дана. Но воля и свобода — два понятия совершенно противоположные: свобода — это жизнь в благоустроенном гражданском обществе, огражденная законами; воля — это значит: птица летает в воздухе, зверь рыскает в лесу, черкес грабит в своих неприступных ущельях...» Ну, и так далее... Теперь я не могу припомнить всех подробностей, а вышло очень недурно, скажу без самохвальства. Барщину я послал теперь к черту; у меня работают одни вольнонаемные. Сделайте одолжение — присылайте ко мне конторщиков, бухгалтеров, управителей, агрономов — всем дам место, всем дам жалованье! Свобода труда — первое условие народного благосостояния... A propos:6 у вас есть в продаже записные приходо-расходные книги?
— Есть.
— Покажите... Хорошо, годятся. Цена? Я сказал цену.
— Прикажите завернуть четыре книги. У меня, знаете, приход и расход каждого зернышка записывается в книгу. Я гляжу на этот предмет с экономической точки зрения, — иначе и невозможно. Как жаль, что у нас еще так мало развита политико-экономическая наука! Познакомьтесь, пожалуйста, с сочинениями П. Фуше, Молина-ри и прочими. Вы найдете в них много хорошего... Ну-с, однако, что же вы не скажете мне, что вы теперь поделываете, что пописываете?
— Право, ничего: все нездоровится, да и некогда. Его превосходительство покачал головой.
— Эх, молодые люди, молодые люди! Как у вас мало одушевления, этой внутренней силы, что называется energie! Господи, боже мой! Что если бы я родился поэтом? А, как вы об этом думаете?.. — И он вдруг сделал шаг назад, закинул голову и забасил, тыкая указательным перстом в воздух:
Ну, и прочее. Помните?
Проснись, громи пороки смело!!! 7
Да, громи их, черт побери! — И генерал топнул ногой. — Вот ваше назначение!.. Позвольте, нечаянно вспомнил... Вы знаете помещика С? *8
— Знаю немного.
— Комедия! Ей-богу, комедия! С ним совершилось нечто вроде Овидиевых превращений. Представьте, умнейший человек, кандидатом кончил курс в университете. До поднятия вопроса об освобождении крестьян был прогрессист в полном смысле этого слова, враг отсталости, рутины, застоя, et cetera, et cetera 9. Но заговорили о свободе крестьян, взялись за святое дело их освобождения, — и наш горячий прогрессист, наш глашатай великих идей — рррррр!!! — Генерал зарычал наподобие голодной собаки, у которой отнимают кость, даже физиономию, насколько умел, сделал собачью. — Вот вам и современные люди! Правду сказал Лермонтов:
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина Потомок оскорбит презрительным стихом... 10
Parbleu! 11 Стоит, ей-ей, стоит!.. Теперь спрашивается: откуда взялась у нас эта нетвердость убеждений? Отчего она? Оттого, что воспитание у нас варварское, оттого, что depuis de l'enfance 12, так сказать, с матерним молоком мы всасываем в себя произвол, оттого, что у нас в ходу ручная расправа, оттого, что бесправие... Да вот вам пример превращения. Я служил полковником в штабе, заметьте: служил! т. е. был не цифрой без значения, а старался принести возможную пользу своею деятельно-стию. Вы, впрочем, не подумайте, что я говорю все это из хвастовства... Dieu m'en preserve!.. 13 Вот, знаете, и делаешь, бывало, наблюдения. Возьмем хоть вахмистра. Вахмистр sans doute ы, бывший когда-то мужиком, любим и уважаем подчиненными ему солдатами, обращается с ними кротко, входит в их нужды и прочее... Но едва этот вахмистр, этот выслужившийся солдат, получает офицерские эполеты — баста! Превращение! У него является напыщенность, надменность, он делается извергом, варваром, тираном, le tyran, да-с, le tyran... — Вероятно, его превосходительству понравилось это слово: он повторил его не раз и с каким-то особенным носовым протяжным звуком: le tyra-a-an! — Однако я с вами заговорился... До свидания! аи revoir, monsieur N., аи revoir Ч.
